Евгений Рякин - Путь

Сложно предсказать, что было бы дальше, если бы, на его счастье, тут же на здоровяка не налетел сбоку Валера Берет, распоров тому ножом руку. Но бугай, казалось, даже не ощутил боли, поскольку он тут же кинул своё тело в наступление на нового врага. Размахивая дальними крюками, он чуть было не попал по Валере, а тот, еле уйдя от свирепых ударов, выставил перед собой окровавленный нож, защищаясь. Мгновенно оглянувшись по сторонам, силач тут же сграбастал тяжёлый стул со спинкой и кинул его в сторону Валеры. Тот пролетел было мимо, но зацепил голову в районе уха. Берет пошатнулся, неловко плюхнулся на задницу, нож выпал, сознание помутилось, Валера вытянул руку перед собой, словно пытаясь остановить приближающегося, и заорал было: «Симон, это ж я, Берет»! Но сразу же замолчал, получив удар ногой в подбородок, и рухнув навзничь, почти потерял сознание.

Следующий удар, несомненно должен был убить Валеру, но вдруг кто-то руками вцепился геркулесу в шею, сзади, так, что у того перехватило дыхание и потемнело в глазах. Он начал крутиться по залу, пытаясь сбросить Александра (а это был он). Влево-вправо, влево-вправо крутился амбал — ничего не помогало. Затем он остановился и зачем-то начал скручиваться вниз, прижимая подбородок к груди. Александра потянуло было вслед за ним, как бугай резко распрямился и внезапно Алекс получил такой мощный удар затылком в нос, что брызнули слезы, руки разжались, земля под ногами пошатнулась, он потерял равновесие и рухнул спиной вниз, больно ударившись обо что-то поясницей.

Здоровяк в два шага подскочил к нему, придавил ногой и начал всем своим весом давить на грудную клетку. Александр схватил его левой рукой за штанину, дёргая в тщетной попытке убрать всё тяжелеющую ногу с груди. А та давила, как безжизненный и безжалостный пресс. Мысли разлетелись чайками по пустынному берегу, крича и кружась над морем, солнце садилось, огромная туча застилала небосвод, галька на берегу начала больно упираться в тело, острая, как нож. «Нож, это нож под спиной!», — внезапно пронеслось в голове. Александр открыл глаза, уставившись прямо в горящий ненавистью взгляд человека, который через несколько секунд раздавит его жизнь. И тут перед ним почему-то пронеслось удивленное выражение лица Тяпы, Александр что-то вспомнил, испуганно расширил глаза и посмотрел за плечо здоровяку. Инстинктивно обернувшись назад, тот пропустил ту пару мгновений, которых Александру хватило, чтобы вытащить из-за спины нож Валеры Берета, с криком перерезать сухожилие у голени и потом быстро воткнуть два раза куда-то под колено.

Заорав, здоровяк мгновенно ослабил давление на грудь и, соскользнув вялой ногой на пол, накренился на порезанную сторону. В это время Александр, вцепившись одной рукой в полы пиджака, с криками «на, на, на», раз за разом продолжал всаживать острейший нож сзади в поясницу и печень гиганта до тех пор, пока тот не грохнулся наземь. Еле выползя из-под ног этой туши, Александр вдруг почувствовал, что голиаф схватил его рукой за воротник и тащит к себе. Вместо того, чтобы упираться, Александр наоборот, резко рванул вперед и в падении засадил нож по самую рукоять прямо между ключиц исполина. Великан с ненавистью поглядел ему в глаза, что-то попытался сказать, но лишь булькнул кровью, несколько раз дёрнулся и затих.

Александр уткнул голову его в плечо и тоже обмяк.

Через несколько секунд возле его головы раздался тяжелый, запыхавшийся голос Валера Берета. Тот, тяжело дыша, похлопал по плечу и произнес: «Твоя победа, мужик. Достойная победа. Достойная, мужик. Но нам нужно подниматься».

Еле встав на дрожащие ноги, Александр сел на стул и выронил нож из рук, которые просто ходили ходуном. Его всего трясло, шейные мышцы напряглись: «ы-ы-ы», — что-то такое смог он выдавить из себя в ответ. Саша был в таком состоянии, что просто не мог. Что не мог? А ничего не мог — только сидеть и всхлипывать.

Берет состроил понимающую мину, вытащил из тела здоровяка нож, обтёр его и деловито пошёл осматривать поля боя. Победа в лучших традициях царя Пирра — вроде и победили, а вроде хрен его знает. Симон Вуйчик был убит с особой жестокостью. Ему ударили в грудь, сделали сито из спины и прошлись по ногам, отчего под ним разлилось целое море крови. Её кровавые щупальца уже докатилась до Антохи, который покоился в позе кающегося грешника, согнувшись в коленях, с разбитым в щепки затылком. В метре от него сидел за столом толстяк с бледным, как мел лицом, и со страхом смотрел на Берета. Склонив голову, Валера зыркнул на него, приложил указательный палец к губам и повернулся в другую сторону.

Убитый им мужик в кроваво-сером плаще валялся на спине, вытаращив глаза в потолок и зажимая горло руками. Валера подопнул ногой его винчестер, но трогать не стал. Бармен лежал на животе и не шевелился. Берет подошел к тому, что осталось от Вити Комара, присел рядом с телом на корточки и прикрыл свои глаза руками на несколько секунд. Потом, тронув туловище за плечо, он, как бы говоря прощальные слова, поднялся. Обернувшись в сторону Каспера Вуйчика увидел, что тот находится на последнем издыхании — грудь и руки были залиты кровью, Каспер медленно дышал, правая рука билась на диване, как рыба, выброшенная на лед.

— Надо было мне с ними разговаривать. Хотя… — поднял пистолет Вити Комара Валера Берет. Он подошел к двум чемоданам, стоящим в углу зала, приподнял один из них, тот оказался достаточно тяжелым. С громким стуком Берет бросил его на стол, пригляделся и щелкнул замками. Открыв, Валера вытянул лицо и негромко присвистнул.

— Ого, да тут всё очень по-серьёзному!

Задумчиво помолчав, что-то оценивая, он закрыл чемодан, кинул взгляд на толстяка, который всё также, вытаращив глаза, сидел за столом. Валера облизнул губы.

— Слышь, уважаемый, а ты-то кто таков будешь?

Все, что было описано выше, случилось буквально за пару минут. Толстяк за столом с трудом мог воспринять, что произошло, и просто мелко дрожал. Он несколько секунд не мог заговорить, а потом начал строчить короткими очередями, как из пулемёта:

— Я нотариус. С правом регистрации. Я работаю на Аттала Ивановича. В Аквилее. Нотариальное бюро мистера Конти. Я и есть мистер Конти. Я вас, Валерий, знаю. Мы вместе ездили. С Атталом Ивановичем. На Кружиху. Помните? Вы ещё тогда пили вино. И я пил вино. Я почему-то не думал. Что вы придете. И что все будет вот так. Алиса Атталовна должна была. Приехать и подписать бумаги. И эти, и другие. Я сделки провожу и регистрирую — сделки, браки — всё регистрирую. И больше ничего не знаю.

— Хотел, значит, всю хозяйскую недвижку слить? А тут, видишь, я приехал. — Берет сел перед ним на перевернутый спинкой вперед стул и постучал по нему стволом. — А что ж, ты, гнида, от Аттала-то так быстро отскочил, а?