Марат Немешев - Книга для...

Я ничего не имею против того, чтобы спать голышом. Быстро проскочив прихожую, нырнул в постель. Подобрал телефон, лежащий возле кресла. Спокойно посмотрел на экран и отменил начало набора нового сообщения. А затем… Быстро, чтобы самому не успеть подумать, что же я делаю, стер все Её сообщения из памяти телефона. Им там не место. Я прочел их, они как-то повлияли на меня – зачем они моему телефону, если они уже часть меня?

А что если завтра совершить утреннюю пробежку? Вряд ли похмелье позволит мне именно бежать, но можно хотя бы прогуляться по утренним улицам. Я установил время побудки и положил телефон на пол возле кровати. В квартире было тепло, тело источало ароматы чистоты и глаза смыкались сами собой.

И вот когда сон уже практически завоевал мое сознание, я вновь подумал о Ней. Мне захотелось вскочить с постели, но руки и ноги уже не слушались, комната медленно вращалась, а кровать плавно вылетала из-под меня. Я лежал и видел перед собой Ее лицо. Единственную незыблемую связь моего мира со мной как личностью. Я плохо учился философии, но какие-то обрывки древних знаний все же остались в моей голове. На их основе сформировались мои представления о мире, кое-что я додумал сам. Все, что меня окружало, существовало внутри меня. Люди, дома, города, репортажи футбольных матчей, крабовидные туманности и энергосберегающие технологии. Я не знал, кто первым выразил эту мысль, Аристотель или Платон, в конечном итоге они тоже были лишь элементами моего восприятия мира. Здесь все было ясно и довольно логично. Но где же тогда я? Ведь я тоже часть Вселенной, но не могу же существовать лишь как деталь своего собственного представления о ней. И вот совсем недавно я разрешил и этот вопрос. Нашел себя, свое место в космосе. Ей не нравилась эта точка зрения, Она пыталась меня в ней разубедить, но не смогла.

Я существую лишь тогда, когда присутствую в чьих-то еще мыслях кроме моих. Пока живы мои родители, я существую двадцать четыре часа в сутки. То есть двадцать четыре часа в сутки существует тот я, которого знают мои родители. В принципе, этого вполне хватает, но мне иногда хочется большего. Я люблю их, но не могу полностью показать им всего себя. Поэтому мне необходимо быть еще в чьем-то сознании. Где-то мне комфортно, где-то не очень. Когда я познакомился с Ней, то вдруг подумал, что… В общем, кроме моих родных мне достаточно было бы присутствовать только в Ее Вселенной. А сейчас. Мой мир продолжает жить. А меня стало очень мало. Очень мало.

И тут мне опять захотелось вскочить на ноги, выбежать на улицу, найти самую большую типографию и попросить их… Ведь они же работают ночью? Попросить их напечатать сотни, тысячи моих портретов. Пусть даже черно-белых, с какой-нибудь школьной фотографии. И всю ночь ходить по городу и расклеивать эти плакаты на стенах домов, столбах и стеклах автобусов. Чтобы проснуться утром, выглянуть в окно и понять, что Я ЕСТЬ! Что я не исчез, что кто-то видит мое лицо, думает обо мне. Пусть не Она, но ведь тысячи маленьких меня во Вселенных моих соседей могут хоть частично компенсировать мое исчезновение из Её жизни… Однако стены вокруг кровати вращались все быстрее, сама она все больше и больше пыталась выскочить из-под меня, я падал все дальше и дальше в сон. Улыбнулся и расслабился. Может, хотя бы во сне мне удастся забыть о том, что я исчез…

– Ты слышишь его?

– Тихо… кажется, тихо.

Мы стояли с Забытым в темном тоннеле. Я присел на рельс и представил, что закурил.

– Ты, что? Он почувствует дым твоих мыслей, – сбивчиво зашептал Забытый.

Я с сожалением разжевал выдуманную сигарету и поднялся на ноги. Уже четыре дня без никотина. Без света и спокойного сна. Единственным освещением, от которого мы бежали, были фонари охотящегося за нами…

– Это он! – Забытый дернул меня за рукав и побежал.

Я почувствовал, что уже не выдерживаю физического и нервного напряжения. Может, попробовать остаться на месте? Никуда не бежать? Я выпрямился и набрал полные легкие воздуха. Я слышал его. Видел отблески на рельсах. На стене поворачивающего направо тоннеля появились и запрыгали тени. За спиной слышались удаляющиеся шаги моего компаньона. Еще секунду я стоял неподвижно, развернулся и бросился вдогонку Забытому.

Я упал на спину. Закрыл глаза. Стало немного светлее. Пытался отдышаться, чувствовал, как в грудину бьется сердце. Товарищ лежал рядом. Все повторилось. Все как в прошлый раз. Мы долго бежали вперед, потом развернулись, увидев приближающиеся навстречу огни, мчались в противоположном направлении, пока вновь не заметили, что Он движется на нас. И так несколько раз. Тоннель был в форме кольца, и скрыться от красного трамвая было невозможно. Лишь вдоволь наигравшись с нами, он сбавлял ход и исчезал.

Облизал губы. Все эти дни мы практически ничего не пили. Слизывали влагу с холодных рельсов и стенок тоннеля. Иногда я проводил ладонью по лицу, чувствовал под ней жесткую щетину. Руки тоже были шершавые. Интересно, как я выгляжу сейчас? На мне была джинсовая куртка, брюки и кроссовки. А что было под курткой… на ощупь футболка, но почему-то с двумя рядами пуговиц. Когда я попробовал расстегнуть их все, ткань не распахнулась, но начала сильно болеть голова. Пришлось все застегнуть.

Забытый лежал очень тихо. На мгновение показалось, что он исчез. А может, он лишь плод моего воображения? Фантом, помогающий мне выбирать направление бега. Собеседник, помогающий поддерживать перманентное сумасшествие. Проверить?

Я вытянул руку в сторону. Коснулся его плеча. Оно немного подергивалось. Провел своей рукой по его груди. Сердце стучало в такт моему, но дышал он медленно. Практически бесшумно. Но сердце… Я даже удивился, как это не слышал его раньше. Поговорить с ним?

– Ты пробовал не бежать? Дождаться, когда трамвай подъедет вплотную… Видел, кто им управляет?

– Не… не… не видел. Или видел… я уже не помню. Иногда мне казалось, что это лишь сон. Хотя я догадываюсь… – он замолчал.

– Ну! Говори! Почему остановился? О чем ты догадываешься?

Забытый всхлипнул, засопел и стал причмокивать губами. Я понял, что он опять впал в забытье. Счастливчик. Хоть несколько минут отдыха. Когда я пытаюсь заснуть, трамвай моментально появляется. Я успеваю проглотить минуту сна и вновь бегу. Куда? Зачем? Знаю лишь «от чего».

Вначале я сказал, что мы были здесь уже четыре дня. На самом деле я не знаю точно. Просто уже четыре раза в тоннеле падал снег. Забытый сказал, что выпадает он здесь один раз в день, ровно в полночь.

Я пришел сюда, чтобы забрать его. Сейчас мечтал выбраться хотя бы сам.

Мы медленно пошли вдоль рельсов. Теперь, если впереди покажутся огни, не придется бороться с желанием остаться на месте. Ведь все равно придется бежать. Если сидеть, трамвай появляется чаще, если идти – реже. Простая философия загадочного мира.