Вэй Хой - Крошка из Шанхая
- Название:Крошка из Шанхая
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вэй Хой - Крошка из Шанхая краткое содержание
Полуавтобиографический роман Вэй Хой "Крошка из Шанхая", изданный в начале 1999 года, вызвал в Китае сенсацию – до того как книгу запретили в апреле того же года за "декаденство и раболепие перед западной культурой", было продано 110 000 книг. Официальная пропаганда отвела роману место между "Над пропастью во ржи" Сэлинджера и "Счастливой шлюхой" Холландер, также запрещенными в Китае. Еще не проданные 40 000 книг были сожжены, издательство закрыто. Книга продолжала расходиться по стране в пиратских копиях. Двадцатисемилетняя писательница обрела всемирную славу. Роман "Крошка из Шанхая" был переведен на 21 язык и издан во многих странах мира.
Крошка из Шанхая - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
– Очень милого дерьма, на мой вкус, – польстил ей Тиан-Тиан.
Пока мы ели, я исподволь наблюдала за Мадонной. Такое лицо бывает только у женщины с богатым и бурным прошлым.
– Будет время, заезжай в гости. Гарантирую и песни, и танцы. И в карты перекинешься, и выпивка найдется. А еще сможешь встретить уйму всякого занятного народа. Я только что заново отделала квартиру. Угрохала полмиллиона гонконгских долларов на одну светомузыку. Получилось шикарнее, чем в этих гребаных шанхайских ночных клубах, – отметила она без тени самодовольства.
У нее зазвонил мобильник. Она вынула телефон из сумочки и перешла на воркующий сексуальный тон.
– Где-где? Бьюсь об заклад, ты в заведении у старика У. Когда-нибудь ты помрешь прямо за игорным столом, маджонг [13]тебя доконает! Сейчас я обедаю с друзьями. Ладно-ладно, поговорим в полночь! – кокетливо закончила она, весело сверкая глазами.
– Звонил мой новый парень, – пояснила Мадонна, выключая телефон. – Он у меня художник, немного сдвинутый. Я вас познакомлю при следующей встрече. Нынешние мужики знают, как умаслить женщину. Поклялся, что умрет в моей постели, – она снова рассмеялась. – Правда или нет, но мне приятно.
Во время этого разговора Тиан-Тиан читал номер «Синьминь Ивнинг Ньюз» и не обращал на нас никакого внимания. Он всегда читает эту газету, чтобы не забывать, что все еще живет здесь. Пожалуй, только это и связывает его с реальной повседневностью Шанхая. Мне же безудержный напор и непрекращающаяся болтовня Мадонны потихоньку начинали действовать на нервы.
– А ты недурна, – сказала Мадонна, бесцеремонно окинув меня оценивающим взглядом. – У тебя не просто привлекательная внешность. В тебе чувствуется то холодное равнодушие, которое так заводит мужиков. Эх, жаль, что я бросила свой бизнес, а то бы сделала из тебя самый лакомый кусочек в городе!
И прежде чем я успела ответить, она снова расхохоталась, да так, что чуть не задохнулась.
– Ладно, ладно, я пошутила.
Она все время нервно закатывала лихорадочно блестевшие глаза. Ее манера держаться выдавала в ней искушенную во всех тонкостях обольщения шлюху, чувствующую себя раскованно и непринужденно в любой компании, но по-настоящему оживлявшуюся только при знакомстве с новым человеком. Эта манера типична для шлюх всех национальностей и всех времен.
– Думай, что говоришь, а то я начну ревновать! – Тиан-Тиан оторвался от газеты, нежно обнял меня за талию и притянул к себе. Мы всегда и везде сидели так, словно сросшиеся сиамские близнецы. Даже там, где это выглядело неуместно.
Чуть улыбнувшись, я взглянула на Мадонну.
– Ты тоже очень красивая. У тебя необычная, своеобразная красота. Не подделка, а подлинная.
У выхода из «Коттон-клуба» она нежно обняла меня на прощание и сказала:
– Дорогуша, мне есть что тебе порассказать. Думаю, пригодилось бы для твоего бестселлера.
И Тиан-Тиана тоже заключила в объятия.
– Мой никчемный малыш, – проворковала она, – береги свою любовь. Любовь – самая сильная штука на свете. И окрыляет, и помогает забыться. Ты кроткое и беспомощное дитя и без любви зачахнешь. У тебя нет иммунитета против жизни. Я тебе позвоню.
Она послала нам воздушный поцелуй, скользнула в белый «Фольксваген Сантана-2000», стоящий у обочины тротуара, и умчалась прочь.
Я задумалась над тем, что она сказала. В ее словах таился глубокий философский смысл, который был ярче света и правдивее истины. Аромат ее поцелуя все еще витал в воздухе.
– Она просто сумасшедшая, – воскликнул Тиан-Тиан. – Но настоящее чудо, правда ведь? Когда я безвылазно сидел в своей комнате, она не давала мне делать глупости, почти насильно вытаскивала меня из норы. Мы с ней катались по полуночным автострадам, курили травку и ошалевшие слонялись по городу до рассвета.
– А потом я встретил тебя. Так было предопределено. Ты совсем не похожа ни на Мадонну, ни на меня. Мы совершенно разные. Ты амбициозна, полна планов на будущее. Твоя уверенность и энергия дают мне силы жить. Ты мне веришь? Я никогда не лгу.
– Идиот, – ласково сказала я, ущипнув его за задницу.
– Сама ты ненормальная, – закричал он, сморщившись от боли.
С точки зрения Тиан-Тиана, любой человек, чье поведение хоть немного выходило за рамки обыденного, заслуживал восхищения. Он с особым пиететом относился к пациентам психиатрических клиник. По его глубокому убеждению, в обществе таких людей считали сумасшедшими исключительно потому, что их интеллект намного превосходил привычные представления о разумном. В его понимании красота вечна только в неразрывном единстве со смертью и безнадежностью, даже со злом. Он восхищался эпилептиком Достоевским; Ван Гогом, в припадке безумия отрезавшим себе ухо; экстравагантным импотентом Сальвадором Дали, гомосексуалистом Алленом Гинзбергом [14]или известной киноактрисой Фрэнсис Фармер, которую в эпоху маккартистской «охоты на ведьм» бросили в психушку и подвергли лоботомии. Среди его идолов – ирландский певец Гэвин Фрайдей [15], всю жизнь накладывавший толстенные слои разноцветного грима, или Генри Миллер, который в самый тяжелый период своей жизни мог попрошайничать у ресторана, вымаливая объедки со стола, или бродить по улицам как нищий, побираясь ради нескольких монет, чтобы хватило на метро. В сознании Тиан-Тиана эти люди уподоблялись диким полевым цветам, распускающимся и буйно цветущим на воле и умирающим в гордом одиночестве.
Ночь окрасила город в мягкие полутона. Тиан-Тиан и я, тесно прижавшись друг к другу, брели вдоль улицы Хуайхай. Казалось, что и рассеянный свет фонарей, и тени деревьев, и готическая крыша здания магазина «Парижская весна», и прохожие, облаченные в блеклую осеннюю одежду, – все плыли куда-то вдаль в ночном сумрачном тумане. Шанхай погрузился в очень редкую и непривычную для этого города атмосферу беззаботности и изысканности.
Я жадно впитывала ее, словно мне в ладони щедро насыпали пригоршню волшебных нефритов или рубинов, с помощью магической силы способных избавить меня от юношеского презрения к условностям и помочь мне забраться в самое нутро этого неприступного города, подобно тому, как самонадеянный червячок пробуравливает себе ход внутрь спелого яблока.
Мне стало весело от таких мыслей. Я схватила Тиан-Тиана за руки и закружила его в бешеном танце на тротуаре.
– Ты романтична и непредсказуема, как приступ аппендицита, – тихо сказал он.
– Это мой любимый фокстрот, – совершенно честно и серьезно ответила я. – Называется «Медленная прогулка по Парижу».
Как обычно, мы дошли до Бунда [16]. Ночью здесь всегда стояла божественная тишина. Мы поднялись на последний этаж отеля «Мир» [17], где когда-то обнаружили тайный ход на крышу – достаточно было пролезть через узкое окно в женском туалете и вскарабкаться по пожарной лестнице. Мы часто забирались туда, и нас ни разу не поймали.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: