Тони Мориссон - Любовь

Интересно, что бы он сделал из Джуниор. По части женщин бедствующих, неустроенных он был дока. Но то тогда, а то теперь. На что современное племя всех этих бесшабашных джуниорок способно – бог весть. Стыд и позор. Может быть, лаской да при постоянном пригляде еще удастся что-нибудь поправить, а может, уже и поздно, ведь даже сон у них всего лишь поза готовности, стойка перед прыжком, как уголек в матрасе. Такой, что никаким мешком сахара не потушишь. Мистер Коузи сумел бы. Его можно назвать хорошим плохим человеком или плохим хорошим. Зависит от того, что тебе важно - «как» или «почему». Я эти вопросы все время путаю. Когда я вижу, как он с благонравным видом наказывает Гиду или бросает уничтожающий взгляд на Кристину, я думаю: эх, все ж таки победил Дарк. Потом я слышу его смех, вспоминаю, с какой нежностью он купал Джулию в море; да и щедрость его… его рука, когда он ерошил волосы сына. Что вы подумаете, мне не важно. У него не было пристегнутых сзади крыльев, и вилы он с собою тоже не носил. Обычным был мужчиной, разрывавшимся между похотью и любовью.

И мне пришлось остановить его. Я была вынуждена.

Потом, ссорясь по поводу моего меню, выискивая в нем намек на то, кого он предпочел, они всё понимали неправильно. Как бы ни были слабы у Гиды навыки чтения, в тысяча девятьсот семьдесят первом году ей бы следовало сообразить, что в пятьдесят восьмом ее муж, завещая собственность «моей милой деточке Коузи», имел в виду не ее и не Кристину, а ребенка, который был на подходе. Они не видели настоящего завещания, которое в моем присутствии нотариально засвидетельствовала жена Бадди Силка, а по нему все должно было отойти Каллистии. Все. Абсолютно. Кроме яхты, которую он оставлял Сандлеру Гиббонсу. Это не было правильно. Если бы в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом, когда шериф грозился закрыть отель мистера Коузи, когда малые дети по-всякому обзывали его и целые улицы были охвачены пожарами, мне позволили прочитать то, что я подписала, я, может быть, еще могла бы его остановить-то есть по-человечески, без крайностей удержать от того, чтобы все, что далось нам такими трудами, он передал той единственной, которая предпочтет избавиться от этого достояния, нежели жить здесь и работать; которая отель лучше спалит, чем даст ему стоять и напоминать о том, как ее не пускали на порог, позволяя быть только добычей, за которой ходят на рыбалку на яхте. Вне зависимоemu от того, что говорило ему его сердце, это было неправильно. Если бы я прочитала это в шестьдесят четвертом, а не в семьдесят первом, я бы поняла: не было семи лет раскаяния, когда, казалось бы, он предавался раздумьям и самокопанию, на самом деле это была месть, на самом деле его ненависть к живущим в доме женщинам вышла за всякие пределы. Сперва они разочаровали его, позже вышли из повиновения, а потом и вовсе превратили его дом в банку с дерущимися паучихами, а дело всей его жизни - в назидание, в урок по истории черной Америки. Он вот чего не понимал: мечта - это всего лишь кошмар, подкрашенный помадой. Было ли то, во что он верил, правдой, не было ли, я не должна была позволить ему выставить семью на улицу. Мэй было шестьдесят один; куда ей идти, что делать? Провести остаток дней в смирительной рубашке? А Гиде почти сорок один. Ей что – возвращаться к родным, которые не разговаривали с ней со времен президента Трумена? Да и Кристине тоже - чем она там ни занималась в тот момент, это было явно ненадолго. Выход оставался один-единственный. Наперстянка при правильном употреблении действует быстро и долгих страданий не вызывает. Думать он уже был не способен, а восемьдесят один - это такой возраст, когда вряд ли человеку получшает. Решиться было не просто, но задолго до того, как гробовщик постучался в дверь, зловредную бумагу я порвала. Мое меню сработало на славу. Связало их вместе и, может быть, даже заставило задуматься над тем, сколь многое зависит от тонкостей речи. Если высказываться с осторожностью, можно спастись, отвести от себя шлемоглавиков, которые преследуют безрассудных женщин и упрямых, невоспитанных детей. Задача трудная, но я знаю по крайней мере одну женщину, которой это удалось. Над нею уже нависли их головастые силуэты, на нее вовсю капало с их бород, а она взяла да и отпугнула их просто словом» или то была музыкальная фраза?

Шрам у нее исчез. Временами мы встречались на кладбище, сиживали там с нею вместе. Только мы его и навещаем. Слова, начертанные на его могильном камне, обижают ее, и она садится на него, скрестив ноги, чтобы складки ее красного платья прятали под собой оскорбление: «Идеальному мужу, прекрасному отцу». Всем остальным, похоже, она довольна. Мне нравится, как она поет для него. Одну из тех простецких, скабрезных песенок, что портили когда-то нравы тех, кто приходил к нам потанцевать. «Вернись, я уж давно тебя простила. Теперь я тебя всюду бы пустила…» А обо мне она либо не знает, либо понимает то мое решение, потому что не гонит меня, и я сижу с ней рядом, слушаю. Но временами ее голос так переполняется тоской по нему, что я становлюсь сама не своя. Что-то силюсь вернуть. Хотя бы себе самой. И присоединяюсь. Начинаю подпевать, мурлычу себе под нос.

Впервые роман опубликован в журнале «Иностранная литература» № 9, 2005.

Toni Morrison

LOVE

2003

На обложке: фрагмент картины Элдзиря Кортора «Интерьер», 1947

Имеется в виду фильм «Милдред Пирс» (1945), поставленный по роману Джеймса М. Кейна. (Здесь и далее – прим. перев.)

Композиция Дюка Эллингтона, где он впервые использовал приёмы и интонации, характерные для блюза.

Известные афроамериканские джазовые музыканты.

Очо-Риос – курортный город на Ямайке.

Имеется в виду сеть розничной торговли «Уол-Март», основанная Сэмюэлем Муром Уолтоном (1918-1992).

Junior (англ.) – младший; обычно присоединяется к имени старшего сына, если того зовут так же, как отца; в качестве имени «Джуниор» звучит странно.

Нат «Кинг» Коул (1917 – 1965) – один из лучших джазовых пианистов эпохи свинга.

«Дикая индейка» – сорт виски.

Скарлетт О'Хара – героиня романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром».

Кассиус Клей – младший (р. 1942) – знаменитый боксер. В I960 г, став чемпионом мира в тяжелом весе, принял ислам и поменял имя на Мухаммед Али.

Медгар Ивере (1925 – 1963) – чернокожий активист движения за гражданские права, убитый белым расистом Байроном де ла Беквитом.

Одна из первых вокальных групп в Америке, прославившаяся многими хитами, в том числе «Only you» (1955) и «The great pretender» (1956), в свою очередь прославленными потом Элвисом Пресли.