Ирина Маленко - Совьетика

– Все берегут тепленькое местечко для своих чад! На осень, на случай если кто в институт не поступит…

Тогда я побывала со ссодовской почтой и в «белом доме». В том самом, в котором спустя несколько лет «демократ» Ельцин расстреляет российский парламент. Если бы нам тогда кто-нибудь такое рассказал, мы подумали бы, что этот человек белены объелся! В то время белым домом место это еще никто не называл, разве что в насмешку.(У нас в области обком партии тоже называли «белым домом» именно с таким оттенком.) Вокруг него не было никаких оград, как после расстрела 1993-го; никакой охраны, кроме бабушки на вахте, как в нашем общежитии: заходи – не хочу. Первый закон буржуазной демократии: количество решеток и охранников в стране прямо пропоционально степени прославляемой буржуазной прессой свободы в ней…

Одним словом, уже через неделю я поняла, что к чему, плюнула на несбыточные планы и даже на заработанные деньги и поехала к Лиде в Житомир. Она давно меня к себе звала.

В том году по домам летом мы разъехались поздно, и пару недель после летней сессии мы с Лидой ходили загорать по утрам на местный пруд, взяв с собой нажаренные на сковородке гренки. Или в Царицыно, или в Коломенское. Москва открывалась для меня с неожиданной стороны. Я с тоскою смотрела по вечерам на светящиеся окна: живут же люди, у себя дома, никаких тебе вахтеров, и работай где хочу…. Ведь в Москве можно было стать кем угодно!

Незадолго до этого мы отмечали Лидин день рождения. Люба решила испечь по такому случаю пирог с вареной сгущенкой, поставила на кухне банку сгущенки вариться в кипящей воде и… забыла о ней. Через час мы услышали мощный взрыв. Задрожали окна. В испуге все выбежали на кухню – посмотреть, что случилось – и увидели, как липкая, сладкая сгущенка капает там с потолка… Пришлось обойтись тортом «Прага».

Лидин день рождения убедил меня в том, что чудеса все-таки бывают. Поздно вечером она пошла к метро провожать свою одноклассницу Светку, которая отмечала ее день рождения вместе с нами. Лил проливной дождь. И – что бы вы думали? – она встретила на улице Власа, который жил неподалеку от нашего общежития Влас был пьян и весел, расслаблен и совсем не похож на того правильного комсомольского вожака, которым он был в трезвом виде. Узнав, что у Лиды день рождения, он от души крепко расцеловал ее, забыв даже и про Галана. Лида была на седьмом небе от счастья. О таком подарке она даже и мечтать не смела!

Окрыленная, поехала она домой и сказала мне на прощание:

– Бросай свои здесь глупости и приезжай ко мне! У нас знаешь как здорово!

Чернобыльская катастрофа произошла за год до этого. Но ни ее, ни меня это не волновало – хотя Житомирская область была в зоне поражения. Как не волновало это и никого из ее земляков: они по-прежнему собирали в лесах грибы и ягоды и плоды из своих собственных садов. Мне с почти детской радостью рассказывали там новые местные анекдоты: «Запорожец – не машина, киевлянин- не мужчина.

Вся Европа кроет матом наш советский мирный атом.» – и тому подобное.

Западная Украина – удивительная по красоте земля. Я читала столько книг о ней, о партизанской борьбе здесь с фашистами. Об Олексе Довбыше – местном Яносике. Моим самым большим героем в жизни был Николай Иванович Кузнецов! Мне удалось побывать на его могиле во Львове.

Нас часто предупреждали, что на Западной Украине к русским плохо относятся, не отвечают, если с ними заговорить по-русски. Но сама я с этим никогда не сталкивалась. Я бывала в Львове и в Житомире. Да, здесь гораздо чаще можно было услышать украинский язык, чем на востоке республики, но это меня не волновало. Не волновало это и Лидиных родителей, хотя, в отличие от нее самой, говорить по-украински они не могли. Со многими соседями они говорили на русском, а соседи отвечали им на украинском – и ни одну из сторон это не беспокоило. Где все это время отсиживались фашистские прихвостни из ОУН, не знаю…

Лидины родные жили в маленьком рабочем поселке под Житомиром. Местная природа, с ее лесами и пригорками очаровала меня. Ритм жизни в поселке был неспешный, геологическая экспедиция остановилась здесь надолго. Лида рассказывала, что недавно у них даже был африканский стажер – студент из Киева, который проходил практику где-то в здешнем лесу, насмерть перепугав местных стариков- собирателей грибов, отродясь не видавших чернокожих.

Лидин папа – тот самый, с которым ее мама познакомилась после того, как он пропал во время песчаной бури в туркменской пустыне Каракумы- был очень тихим и молчаливым и много курил. Ее мама была полной его противоположностью, и, поговорив с ней 5 минут, вы совершенно отчетливо понимали, в кого пошла их дочка… То же остроумие, те же толстые очки. Если кто-нибудь с унылым лицом говорил ей: «Нет в жизни счастья, Ульяна Григорьевна!», она взрывалась: «Ага, не забуду мать родную!» Ульяна Григорьевна терпеть не могла жаргона. Еще у Лиды был брат Саша, на 7 лет моложе ее. Такой же остроумный и внешне похожий на Диму Иосифова в роли Буратино.

Лида свозила меня в Житомир – город, который вызвал у меня почему-то ассоциации с тонким плетеным кружевом. Особое впечатление на меня произвел старый город и парк с огромными оврагами.

– Спорим, не угадаешь, как называется вот тот магазин? – проверила она мое знание украинского. Я, считавшая себя экспертом по украинскому языку (потому что я легко понимала его, а моя мама – почему-то нет), действительно не знала. На магазине было написано «Гудзики »….

Через несколько дней все Лидино семейство в полном составе поехало отдыхать на Черное море, в Туапсе. Меня просто взяли с собой.

…Украина,Украина, что с тобою сталось?… «О поле, поле, кто тебя усеял…?»

Помню, как расстилалась перед нами украинская земля -от Киевщины до Полтавщины и дальше – красивая, гордая, не продававшая своих детей от нищеты за границу – и больно делается на сердце… Ни по одной из наших республик не болит так моя душа, как по ней. Тем, кто говорит, что мы теперь «процветаем» – чтоб вам и вашим близким самим так процветать!

…Перед Туапсе мы остановились еще на пару дней в Краснодаре, где жила Лидина тетка по матери – совсем на нее не похожая утонченная и немного нервная красавица, мечтающая выдать замуж своего непутевого сына. Я немедленно угодила в потенциальные невестки, и тетя Наташа особенно заботливо поэтому относилась ко мне. Краснодар- жаркий, просторный, с настощими, а не такими, как наш калужский Бортников, казаками на улицах, где трудно было в такую жару найти достаточной силы тень, – был тоже хорош. Ну, и Туапсе… Мы добирались туда на электричке через горы. Где-то здесь жила моя подруга по переписке, которая всерьез утверждала, что она ведьма, но я побоялась ее искать. Да и не до того нам было: мы поселились в пансионате «Весна» и радовались жизни. Саша плескался в море, их папа отсыпался на пляже, мама перезнакомилась со всеми соседями, а Лида отчаянно кокетничала с двумя адыгами сразу…