Ирина Маленко - Совьетика

Все заразительно засмеялись.

– Чувство юмора всегда было таким же необходимым республиканцу оружием, как “Калашников“. Если бы ты только знала, как жили в 70-е годы наши люди! Только юмор и помогал выжить. Люди постарше могут рассказать тебе: погромы, безработица, бесправие, дискриминация во всех областях – от предоставления жилья до прав голоса на выборах… Страшная была жизнь. Но мы выжили. И крепнем год от года! Когда тебя арестовывали, даже не возникало никаких вопросов: первое, к чему мы все начинали сразу же готовиться в тюрьме – это побег. Мы организовывались в ячейки, похожие на армейские подразделения, и готовились к нему изо всех сил. Политика тогда была для нас презираемым словом. 30 лет назад вооруженный путь виделся как единственно возможный путь освобождения нашей страны.

– Находясь в тюрьме в довольно-таки свободных условиях в лагере Лонг Кеш я видел, как строилась сегодняшняя тюрьма Мэйз или, как её назвали потом, Эйч-блоки , – тихо сказал еще один, незнакомый мне республиканец.- Тогда мы и не думали, сколько жизней унесут от нас эти поднимающиеся быстро стены… В конце 70-х годов правительство Маргарет Тэтчер перешло к политике криминализации ирландской освободительной борьбы: если до этого за нами признавался особый статус (фактически политзаключенных), то здесь мы вдруг были объявлены обыкновенными уголовниками, преступниками… Прежде всего, нам было отказано в праве носить в тюрьме свою одежду, которым мы до этого всегда пользовались. И тогда родился первый протест – республиканцев стали называть “людьми в одеялах”, по образу первого из нас, кто отказался надеть на себя форму приговоренного уголовника и предпочел ей всего лишь грубое одеяло, которым он скрывал свою наготу. Движение это стало массовым. Своей политикой криминализации Тэтчер пыталась сломить наших ребят – то, что не удалось ей военными методами. Бобби Сэндс был обычный парень, “он был поэтом и солдатом”, как поется в балладе о нем. Вопреки всем мифам британской пропаганды, он даже никого не убил. Кем он ещё мог стать в жизни, если с самого его детства он видел только погромы, его семью несколько раз “этнически вычищали” из дома, а сам он из-за этих чисток потерял с таким трудом найденное рабочее место? Уже в 18 лет Бобби вступил в ИРА. Начав голодовку протеста, он знал, что идет на смерть. Но это не могло остановить его. И все-таки мы все до последней минуты верили, особенно после того, как он, уже находясь на голодовке, был избран в британский парламент, причем с числом голосов, большим, чем было у самой Тэтчер, что британское правительство не позволит ему умереть. Фактически Тэтчер позволила умереть мучительной голодной смертью своему коллеге по парламенту! Это было самой большой политической ошибкой Тэтчер за всю её карьеру. Хотя поняла она это не сразу – ведь немедленного результата голодающие не добились. Бобби умер в мае, после 66 дней на голодовке…. Не буду вам сейчас описывать все его страдания и то, как он постепенно слеп и глох, и то, как все это время к его постели нарочно подносили 3 раза в день еду повкуснее, не из обычного тюремного рациона. В октябре, после 10 смертей, голодовка была отменена. Но именно с этого времени ведет своё начало новая стадия нашей борьбы – стадия политическая. Ряды Шинн Фейн начали расти неслыханно; даже дети в школах играли в Сэндса и его товарищей и бойцов ИРА. Для нас в тюрьме тоже начался новый этап:смерть Бобби подтолкнула нас к политпросвету, к политучебе. До этого мало кто из нас был знаком с какой бы то ни было теорией. Тут же мы начали организовываться в кружки, в которых, среди прочего, изучался и марксизм, и многое другое. Началось это ещё с подготовки к голодовке: мы изучили массу информации о голодовках протеста в разных странах, подготовили, как могли, ребят к тому, чего им следовало ожидать.

С политпросветом пришла и новая тактика борьбы: мы решили, прежде всего, превзойти наших врагов – лоялистов ( от которых мы тогда не были разделены в тюрьме, как позднее) численно, затем взять в свои руки руководство всеми кружками, занятия в которых для нас велись в тюрьме, что позволило нам практически взять всю тюрьму под свой контроль… Мы начали интенсивную кампанию саботажа внутри тюрьмы – а через пару лет, в 1983 году, это позволило большой группе республиканских заключенных совершить удивительный по дерзости массовый побег. Особенно прославился тогда своей дерзостью Джерри Келли – наш сегодняшний член парламента, укрывшийся позднее в Нидерландах. Джерри и позднее, уже будучи парламентарием, бывал в переделках: один раз он был арестован когда явился в качестве наблюдателя за демонстрацией протеста. Не в меру ретивые констебли заковали его в наручники, но, к восторгу толпы, он умудрился прямо в этих наручниках сбежать из полицейского “воронка” буквально у неё на глазах! Не удивительно, что Келли сегодня – наш спикер по всем вопросам, связанным с полицией! Некоторые из друзей Сэндса, покинувшие стены Мэйз в 1983 году, больше никогда не вернулись туда.

– Первые политические успехи нового Шинн Фейн относятся к середине 80-х годов – опять взял на себя слово Финтан. – Алек Маски стал нашим первым советником в цитадели юнионистов – муниципалитете Белфаста. Если бы ты только слышала, какие оскорбления со стороны последних ему приходилось выслушивать ежедневно! С ним обращались просто как с собакой! Но на все вырабатывается иммунитет… У нас, республиканцев, теперь такая толстая “слоновья” кожа, что слова нас не трогают! А посмотрите на нас, где наша партия находится сегодня, чего мы достигли за эти годы. Так называемый “Ольстер” создавался как “протестантское государство для протестантского народа” – а сегодня мы входим здесь в правительство и вот-вот станем самой большой партией, представляющей коренных жителей страны. Тебя удивляет, наверно, что в сегодняшней Ирландии ирландцам приходится до сих пор бороться за свои даже культурные права – но это так. Даже за то, чтобы иметь все документы и канцтовары на двух языках – ирландском и английском – приходится бороться через суд… Цели у нас прежние, только путь другой, более отвечающий современным условиям борьбы. Задача – изменить систему изнутри! Разница между нами и другими партиями – в том, что мы именно стремимся не “вступить в систему”, а изменить её! Ведь она уже достаточно прогнила и дала трещины. Посмотри-ка на сегодняшних юнионистов – у них совсем нет друзей, во всем мире. Даже англичанам они уже не нужны по-настоящему! На наших глазах происходит фрагментирование юнионизма как политического движения. Именно поэтому так непредсказуемо ведут себя сегодняшние лоялистские парамилитаристы – от чувства собственной обреченности. Что, конечно, не делает ситуацию менее опасной для мирных жителей… Но будущего у их курса нет. И они сами это знают.