Ирина Маленко - Совьетика

К вечеру первого своего дня в Минларе я заснула после всего свежего воздуха как убитая, твердо намереваясь наутро осмотреть пешком все окрестности и съездить на остров Тори

.Но этим моим планам не суждено сбыться на следующее утро. Разбудили меня завывание почти ураганного ветра, плеск волн и стук дождя по крыше.

Открывающаяся из окна картинка напомнила старую детскую считалку: "Море волнуется раз, море волнуется два…". Ничего не оставалось делать – только ждать хотя бы прекращения дождя: я не взяла с собой плащ, а городской зонтик по донегальской стихии – это чистое самоубийство. Дело не в том, что тебя осмеют бывалые сельские жители: дело в том, что, даже если тебя не собьет с ног и не унесет в воздух, подобно Мэри Поппинс, этот твой зонтик просто пару раз вывернет в разные стороны у тебя в руках, – и от него останутся рожки да ножки: А ты все равно вымокнешь до ниточки.

Я честно подождала, пока дождик кончится. Когда со всех сторон засветило ласковое солнышко, а в небе не осталось ни облачка, я осторожно открыла дверь… Тепло! Ура!

Первый катер на остров Тори отходил по расписанию в 11:30, и я поспешила к гавани. Дул ветерок, но, в общем-то, вполне, по-моему, терпимый. Велико же было мое разочарование, когда я увидела бумажку на дверях сарая, в котором продавались билеты на Тори, что сегодня все рейсы отменены в связи с погодными условиями! Я, конечно же, свалила это на емелеподобную ирландскую лень, – и, недовольно ворча, двинулась в сторону пляжа: хоть вдоль океана погуляю, раз больше делать нечего. Волн на море почти не было, и мне, честное слово, было непонятно, о каких таких метеоусловиях можно говорить, оправдывая отмену рейсов.

Всего лишь минут через 20 я не только поняла всю мудрость ирландцев и призналась самой себе в том, что я – не морской человек, но и проклинала свое решение выйти на прогулку: ветер на побережье достигал почти ураганной силы. Волн в океане действительно почти не было видно: ветер дул с противоположной стороны и сдувал их обратно еще до того, как они успевали достичь берег. Но если оказаться в такой момент на воде на лодке или даже в катере, их как пить дать перевернуло бы набок! Пока я шла по направлению к песчаной косе, почти соединяющей берег с островом Инишбофин, на котором виднелся с десяток беленьких домиков, идти было еще можно. Когда же я повернула обратно, несмотря на всю воду кругом, мне быстро начало казаться, что я нахожусь в пустыне Каракумы: ноги завязали в песке, ветер относил тебя обратно после каждых нескольких шагов, а по пляжу струилась удивительная "мокрая" поземка: как у нас в феврале бывает поземка из снега, так здесь она была из смеси воды и песка. Было видно, как вода "бежит" тебе навстречу, а периодически, когда вокруг становилось посуше, она превращалась в потоки песка, который с неимоверной силой хлестал тебе в лицо. Одно ухо мое оказалось совершенно забитым песком, другое – залитым водой. Самое милое начиналось, когда при всем при этом – и при продолжающемся солнышке! – с неба начинал хлестать мелкий, противный дождик, недостаточный для того, чтобы открывать зонтик (тем более что не хотелось рисковать, чтобы тебя унесло в пучину!), но вполне достаточный для того, чтобы вымокнуть до нитки! Ветер начал менять направление с каждым порывом: Представьте себе все вышеописанное одновременно – и тем из вас, кто когда-нибудь пользовался лаком для волос, вполне по силам представить себе, в каком виде я добралась до дому…

Недаром меня испугался даже бывалый местный рыбак, который в это время сидел на берегу по горло в деревянном ящике, полном живых гигантских крабов! Он вылавливал эти клешнявые вонючие создания оттуда по одному и бросал в ящик со льдом – их надо было довезти живыми до Испании. При виде меня рыбак этот чуть было не нырнул в свой ящик с головой! Нет, Донегал определенно не позволяет городской женщине хорошо выглядеть…

До дома я добралась вся избитая дождем и ветром. Было такое чувство, словно в моем теле переломана каждая косточка. Поднимаясь вверх по склону от причала, я наконец плюнула на то, как я выгляжу и что обо мне подумают окружающие – и для снятия стресса перешла на "подножный корм". Весь склон наглухо оброс зарослями ежевики – похожей на малину, только черной и кисловатой, – и я, не обращая внимания на слипшиеся столбом на голове волосы и на мокрую обувь, напустилась на ягоды: Холодный дождик с солнечного неба, как и днем раньше, помог мне остудить свой пыл и вновь начать думать трезво. И уже подходя к дому в хлюпающих кроссовках и продолжая вытряхивать воду из одного уха и песок из другого, я твердо поняла: того, кто вырос в таких погодных условиях, никакая латиноамериканская тюрьма не возьмет!

К следующему утру ветер совсем притих, и катер возобновил свои рейсы на остров Тори. Катер этот – маленький, синий, – был похож на катерок из нашего мультфильма с песенкой про Чунга-Чангу. Почти как живое существо.

На пристань я пришла слишком рано и поэтому решила опять пройтись вдоль пляжа. Ну не верилось мне, что мое мерзкое ощущение от первого дня может повториться!

На самом деле, ветер был значительно слабее. Хотя в ушах и продолжало гудеть всю дорогу. За ночь на пляж нанесло-таки булыжников, причем довольно здоровых. Здесь же валялись какие-то невиданные водоросли, похожие на целые деревья! Мне захотелось дойти до самого краешка, до того места, где дюны обрываются, а песчаная коса уходит в океан. Из-за этого я чуть не опоздала-таки на катер, хотя до краешка дошла – и убедилась, что за поворотом делается еще только интереснее! "Долгую дорогу в дюнах" пришлось отложить на следующий день…

С радостными воплями соскочили с катера на землю немцы, чей "фольксваген" стоял на причале вот уже пару дней: они застряли на Тори из-за погоды и, судя по их лицам, уже и не чаяли вернуться в "цивилизованный" мир! Пока они ласкали свою машину, которую, конечно же, никто не тронул (в Минларе никто даже двери домов не запирает!), я как раз успела купить билет в сарае и добежать до палубы.

На Тори ездят в основном туристы – и любители ирландского языка. Тех, кто хочет немного больше узнать о его прошлом, можно отослать к предисловию к книге Кевина Тулиса, чьи предки были отсюда родом, – "Сердце бунтаря". Там он рассказывает о том, как Тори был последним клочком земли на западном побережье Ольстера, куда были согнаны выжившие самые гордые и непокорные его жители, и о том, как перебивались они там столетиями: мужчины уходили на заработки в Шотландию почти на 9 месяцев в году, возвращались с деньгами летом, давали их семье (где обычно к тому времени рождался новый ребенок) на год вперед, а когда кончалось лето, уезжали вновь – а женщины и дети с Тори зимой были вынуждены жить попрошайничеством… На острове часто свирепствовал голод. Это и не удивительно: земля здесь – почти сплошной камень, даже деревья не растут. Удивительно даже в наши дни, как здесь могут выжить люди.