Ирина Маленко - Совьетика

С раннего утра в понедельник в клинику потянулись врачи, медсестры, нянечки и разный обслуживающий персонал – это было похоже на перелетных птиц, возвращающихся в родные края. Они шли на работу неторопливо, весело переговариваясь друг с другом, причем – что поразило меня после стольких лет жизни на Западе – все шли вместе, рядом и спокойно разговаривали друг с другом о жизни, как равные: от самого крупного медицинского специалиста до уборщицы. Никаких тебе каст. Раньше мне никогда бы это настолько не бросилось в глаза, как теперь – и моя мама тут же повторила вслух мои мысли:

– Смотри-ка, Женя! И уборщицы, и доктора – здесь все коллеги, все товарищи! Здорово-то как…

Тут в дверь к нам постучалась задорная дежурная медсестра с русским именем Нюрка и бурно жестикулируя, объяснила, что пора собираться на обследование. Мы засобирались…

У подъезда нас уже ждала вчерашняя машина, а шофер старательно и терпеливо погружал в нее различного возраста детишек на инвалидских колясках. Он жизнерадостно улыбался – искренне, не наклеенно, как в американских фаст-фуд ресторанах, – и я заметила, как эта жизнерадостность его передавалась измученным мамам-латиноамериканкам.

Им было немножко проще, чем нам: они не только понимали все, что говорили врачи и медсестры и могли им ответить, но и друг с другом постоянно общались, а поддержка людей, которые понимают, каково тебе, значит так много! И все-таки, даже не умея как следует объясняться на испанском, по дороге в другой корпус клиники, где должно было начаться обследование, я сумела переговорить с одной из мам, аргентинкой.

– Rusa? Ну,и как у вас там жизнь?- поняла я ее вопрос.

– Да честно говоря, паршиво, – сумела объяснить я ей.

– У нас в Аргентине тоже,- жестами и словами объяснила она, – Сейчас, кажется, везде в мире стало скверно. Кроме как здесь…

Я была очень благодарна ей, что она не стала доказывать мне с пеной у рта, как моя страна теперь процветает, как это делали голландцы…

Клиника, в которую мы привезли Лизу, первоначально она создавалась как медицинское учреждение довольно узкой специализации: для исследований и лечения болезни Паркинсона. Кстати, кубинские врачи достигли в этой области поразительных успехов: свидетельством тому – тот факт, что самым, пожалуй, знаменитым пациентом этой клиники стал страдающий этой болезнью бывший американский боксер-легенда Мохаммед Али, который, уж конечно, мог позволить себе любое современное и дорогостоящее лечение в Соединенных Штатах, но тем не менее приехал на Кубу.

– После этого мы задумались: а не расширить ли нам сферу наших научных исследований и на другие сферы неврологических нарушений? – рассказал нам с мамой наш сопровождающий в машине (он хорошо говорил по-английски) – А сегодня мы уже достигли в этой сфере таких успехов, что к нам едут лечиться со всего континента и с других континентов тоже. Среди наших пациентов много известных лиц – артисты, политики, спортсмены. Гражданам развивающихся стран лечение дается с большой скидкой, по сравнению с ценами для пациентов из стран более экономически развитых. Но даже и цены для них не идут ни в какое сравнение с тем, что пришлось бы им заплатить за подобное лечение у себя дома. Посудите сами: каждая неделя пребывания в специализированной частной неврологической клинике, например, в Англии (государство там лечения такого класса просто не предоставляет!) стоит около 3000 долларов. У нас же самая высокая цена за месяц пребывания, полное обследование, проживание и 3-кратное питание – около 7000-8000 . Большинство цен гораздо ниже. В отдельных, особых случаях мы предоставляем лечение бесплатно: для кубинцев до сих пор священным понятием является наш интернациональный долг и интернациональная солидарность с прогрессивными силами во всем мире. Обычно, когда подводится финансовый баланс в конце года, большая часть заработанных нами денег отводится на покупку медицинского оборудования для других больниц нашей страны, для поддержания по всей Кубе – в том числе и в самых отдаленных её провинциальных уголках – качественного бесплатного медицинского обслуживания для всех её граждан. Наша работа важна для всей страны! Нынешний год был для нас самым успешным за всю историю клиники: мы принесли государству около 9 миллионов долларов! Оставшиеся деньги идут на развитие самой клиники, на научные исследования и – на предоставление бесплатного лечения некоторым иностранным пациентам, которые не в состоянии за него заплатить, но остро в нем нуждаются.

– Расскажите нам про вашу девочку, – попросил кубинский врач, поздоровавшись с нами, когда мы вошли в первый кабинет. Здесь уже у нас была переводчица – несколько врачей в клинике учились у нас и говорили по-русски.

– Лиза получила повреждение коры головного мозга в результате пищевого отравления, когда ей было всего 4 года. Полностью потеряла речь, гиперактивна, страдает эпилепсией, отстает в развитии от своих ровесников. Из нормального ребёнка в считанные дни она превратилась в инвалида. Мы тоже перепробовали все средства, самые разные места лечения. Больше всего обидно вспоминать врачебное безразличие (не только и не столько, кстати говоря, в России!) и "советы" "сбагрить" ее в приют для слабоумых детей! А ведь Лизочка все понимает, у неё просто нарушение коммуникационного процесса, а многие врачи смотрели на неё с открытой брезгливостью, как на "слабоумную", – хотя это их профессия: лечить таких, как она…. – волнуясь, начала рассказывать мама. Мне по-прежнему было слишком тяжело обо всем этом говорить.

Обследование было доскональным. Оно заняло несколько дней. Лизе без разговоров и уговоров, что ей это не надо, да и стоит дорого, сделали все снимки, которые я так долго и отчаянно уговаривала врачей сделать ей в Белфасте. Уже через пару дней мама была под таким сильным впечатлением от кубинской медицины, что в восхищении начала писать письмо домой: «Практически нигде нет такого подхода к больным, как здесь на Кубе, – такого комплексного обследования и такой же комплексной реабилитационной программы. В других странах врачи смотрят на каждый симптом изолированно: у них, как у портных-героев Аркадия Райкина , "узкая специализация"! А здесь – совсем иное. А вы бы только видели, как они занимаются с больными: с утра и до позднего вечера, до изнеможения! И у всех – от шофера, который целый день грузит в свою машину пациентов на инвалидских колясках до уборщицы, которая с улыбкой так отдраивает нашу палату, что она вся светится, – непременно для каждого больного находится доброе слово, слово ободрения, поддержки, которое вселяет в них веру в собственные силы и в себя! «