Ирина Маленко - Совьетика

И застучали по коридору ее невысокие каблучки…

… В Корее мне предстояло встретиться с Доналом и Хильдой. Это именно они должны были прибыть через два дня. Хильда, по национальности южноафриканка, в Пхеньяне работала, а Донал …Донал был ее ирландским мужем, занимался бизнесом в Китае и ездил постоянно туда-сюда. Это был республиканец-северянин – вот как далеко от дома забросила его судьба.

От них я должна была получить инструкции, что мне делать дальше, и Донал должен был всесторонне подготовить меня к предстоящей поездке.

После моей дневной порции экскурсий на второй день Донал ждал меня внизу, в вестибюле отеля. Я узнала его по газете, которую он держал в руках . “Irish Times” – ничего оригинальнее, конечно, нельзя было придумать! Ну, да и вид у него был такой… Моя североирландская соседка о таких говорила: «Его арестовывают сразу когда он пересекает границу – за одно только его лицо!» По Доналу за версту было видно, что он республиканец.

– Dia duit, a chara !- приветствовал меня Донал, когда я к нему подошла.

– Dia’s Mhaire duit !

Я представилась. Увы, как и многие ирландцы он не мог выговорить моего имени и потому решил, что будет называть меня Юджинией. Мне это было неприятно, но я смолчала. «Ага, чтобы труднее было отгадать!»- подумала я. А вслух сказала:

– Уж лучше зовите меня тогда Дженни!

– Много слышал о тебе от Дермота. Только хорошего, – поспешил он добавить, перехватив мой озабоченный взгляд. – План такой. Отдохни пока, посмотри достопримечательности в Пхеньяне и окрестностях. Товарищ Сон об этом позаботится. Мы потом тоже присоединимся к тебе, чтобы не бросалось в глазам что тебя везде возят одну. А потом поедем с тобой на озеро Сичжун, в санаторий, где лечат грязью. Ты там полечишься, а мы с Хильдой займемся твоей подготовкой.

Я уже знала, что на Кюрасао меня будут звать Саския Дюплесси. Это был реальный человек, женщина, чуть моложе меня, южноафриканского происхождения, проживавшая в Зимбабве. Она погибла, отдыхая в Таиланде – во время печально знаменитого цунами. Тело ее так никогда и не было найдено, зато был найден (мне не сказали, кем) ее паспорт. Никто не хватился ее, никто не искал ее останки. Она не успела вписаться в отель – пошла на тот роковой пляж прямо приехав из аэропорта…. Интересно, как они все это узнали?

И теперь мне предстояло стать ею.

– А если у нее где-то есть родные, которые могут подтвердить, что я – это не она?- поинтересовалась я. – И на каком языке я должна буду говорить- на английском или, может, на африкаанс?

– Не волнуйся, Дженни. Все проверено. Родители Саскии Дюплесси скончались еще лет 5 назад. Есть у нее еще брат, но он эмигрировал в Австралию и давно уже не общался с сестрой – они были в ссоре. С тех пор, как она решила переехать в Зимбабве – он увидел в этом «поддержку режима Мугабе». Ну, а проверить что-либо в самом Зимбабве у них кишка тонка! Что касается языка, то твой английский как раз напоминает по акценту южноафриканский. Настоящий южноафриканец, конечно, сразу услышит разницу. Если такой тебе случайно попадется, скажешь,что на твою речь сильно повлияла жизнь в Зимбабве. Но Хильда постарается натаскать тебя по языку как следует, так что не переживай! Африкаансу она тебя научит, но только понимать- и говорить в ограниченной мере.Она же будет готовить тебя по аспектам жизни в ЮАР и в Зимбабве – на случай, если кто-то что-то спросит. Ну, а я займусь с тобой собственно технической стороной дела: какая информация нужна, как нам поддерживать связь, твои контакты на месте, твоя «легенда» и так далее. Ну, и прочие… технические навыки, которые могут пригодиться. Товарищ Сон все время будет при тебе здесь – как переводчик и твоя связь с внешним миром. Будут какие проблемы, вопросы – не стесняйся, он здесь для того и есть.

– И сколько времени уйдет на всю эту подготовку?

– Полгода, не меньше: возможности у нас ограниченные… Да, пока не забыл: сразу скажу – на месте не показывай, что ты понимаешь местный диалект. Голландский -это можно, а местный – не показывай. Он такой редкий, что люди начнут задаваться вопросом, не была ли ты там у них уже раньше. Да и так полезнее будет: может, услышишь где-то что-то, что не сказали бы, если бы знали, что ты их понимаешь…

– А как же мои родные? Я не хочу уезжать, не будучи уверенной, что у них тут все в порядке.

– Этим сейчас занимается товарищ Сон. Он парень надежный, так что положись на него. Кстати, он военный переводчик вообще-то. Майор по званию. Только не говори, что я тебе сказал…

Ох уж эти болтуны-ирландцы! А вдруг он так и про Саскию Дюплесси где-нибудь сболтнет?

Мой еще неведомый мне ирландский партнер должен был изображать моего мужа. Я ничего еще не знала о нем, кроме того, что это «человек бывалый». Или, как сказал бы товарищ Сон с его неистребимой любовью к русским пословицам и поговоркам, которую я уже успела подметить, «тертый калач».

Я не знала даже его имени. Мне сказали, что нас познакомят потом, уже в Пекине. Его легенда была такая: он шотландец (это потому, что у него сильный североирландский акцент – из-за этого ему полагалось вообще намного меньше меня общаться там с людьми!), по имени Алан Рамси. (Я не стала спрашивать, реальный ли человек Алан Рамси и где он утонул или упал с балкона. Информации и без того было слишком много.) Познакомились мы с ним, когда он отдыхал в Намибии…

– В Намибии!- воскликнула я, – Да я ничего не знаю о Намибии, кроме Сэма Нуйомы. Калахари и бушменов с готтентотами….И того, что столица называется Виндхук….

– Стоп, стоп, стоп, Дженни! Это уже и так больше, чем знает большинство. Не волнуйся ты так. Хильда там бывала, она тебе расскажет.

На Кюрасао мне предстояло установить дружеские отношения с американскими и голландскими военными, размещенными там. Дружеские – имелось в виду деловые. Я сразу дала понять, что в Маты Хари я не гожусь.

– Это от тебя и не потребуется, – заверил меня Донал.- Подружись с их женами, например…

– А почему мы здесь? Почему все-таки Корея, если можно Вас спросить?

– Здесь нам никто не будет мешать. Сюда не то, что ни один американский шпион – ни одна мышь не проскочит! Корейцы не имеют к нашему делу никакого отношения, не тревожь их. Мы здесь просто отдыхаем. Ты – как иностранный революционер, подорвавший в ходе борьбы свое здоровье. Но западных спецслужб здесь нет.

– Ой! Что Вы! Какое здоровье! И какой из меня революционер?

– А кто же ты еще? – засмеялся Донал. – Ну, сама подумай?…

И попрощался со мной до следующего раза.

…Наутро товарищ Сон повез меня на древнюю могилу корейского короля Тонмена, основателя государства Когуре. Чжон Ок в то утро немного запаздывала – по каким-то личным делам. Хиль Бу высадил нас у входа в этот музей, и мы пошли в него.