Ирина Маленко - Совьетика

– Тебе у нас нравится?

– Очень, – сказала я откровенно.

– Думаешь, смогла бы жить у нас?

– Что за вопрос! Только мне пока этого никто не предлагал, – пошутила я.

– Подождем, пока взойдет луна ,- сказал Ри Ран.

Я не возражала. Хотя мне очень хотелось спросить его, что случилось.Уже начало темнеть, а мы стояли в каких-то зарослях непонятно зачем. И при чем здесь луна? Сейчас на нас еще и комары налетят…

Бледная луна показалась на небе неожиданно. Мы с трудом разглядели ее через густые сосновые ветки. И так же неожиданно Ри Ран взял вдруг мою ладонь между двумя своими, помолчал немного, а затем сказал ровным теплым голосом:

– Слушай меня, Женя, Женечка и даже в каком-то смысле Катюша .У нас с тобой и мысли одинаковы, и дорога одна . Так что выходи-ка ты за меня замуж!

Земля священного холма Мангэн поплыла у меня под ногами…

– Но я не умею готовить кимчхи! – слабо запротестовала я.

Он еще раз взял мою руку в свои натруженные ладони, нежно посмотрел на меня и сказал серьезно и уверенно:

– Научим!

– Ой! – только и вырвалось у меня.

– Ой да или ой нет? – уточнил Ри Ран.

– Может быть, это тебе жалко меня? – все еще не смея поверить услышанному, поинтересовалась я.

– От жалости на буксир берут, между прочим, а не руку и сердце предлагают…- обиделся Ри Ран.- Ты думаешь, я тебя позвал бы ради шутки в такое место?

Я еще раз огляделась. Нет, в такое место точно для шуток не позовут….

– Ты и вправду… – я не договорила: у меня ком подступил к горлу. Совсем как в корейских журналах. До этого я даже не представляла себе, что это такое – «ком в горле».

– В самую что ни на есть,- подтвердил Ри Ран.- Ну так как? Ты определилась? Если мне надо подождать, я подожду.

Вместо ответа я взяла его за руку. И почувствовала, как в самых кончиках его смуглых пальцев отдается биение его сердца.

– Тогда, пожалуй, ой да…- сказала я едва слышно, чувствуя, как мое собственное сердце тоже вот-вот выпрыгнет из груди и поскачет вниз по усыпанному в темноте цикадами склону словно мячик.

Другая рука Ри Рана мягко и неслышно опустилась мне сзади на талию. Теперь уже и мне вовсе не хотелось выходить из сосновых зарослей…

– Уважаемые посетители! Парк закрывается, просим пройти к выходу,- прокричал по-корейски чей-то голос. Это я, конечно, только догадалась, что он прокричал именно это.

Ри Ран поспешно отдернул руку, но лицо его так и светилось.

– Я успел,- сказал мне он.- Боялся, что так и не решусь до закрытия.

Я не чувствовала под собой ног, когда мы возвращались к автобусу.

– Случилось что-нибудь?- заботливо спросила Чжон Ок, посмотрев на меня. А Ри Ран весь прямо-таки излучал счастье. Мне было даже страшно на него смотреть – мне казалось, что любому постороннему человеку было совершенно очевидно, что между нами что-то произошло. Шофер Хиль Бу, видимо, был посвящен в план Ри Рана заранее, потому что понимающе улыбался. Но Чжон Ок так ничего и не поняла.

– Может, Вы ногу подвернули? – продолжала беспокоиться она.

Неужели у меня был такой убитый вид? Ведь в душе у меня в это время играла настоящая симфония! Я в растерянности посмотрела на Ри Рана: ну, скажи же ей что-нибудь!

Он перехватил мой взгляд, расплылся в улыбке еще шире и что-то сказал Чжон Ок.

– Что ты ей сказал? -прошептала я, видя, что Чжон Ок тоже улыбнулась и садится на место успокоенная.

– Что ты испугалась бурундука!- прошептал Ри Ран мне в самое ухо, прикасаясь горячими губами к моему виску.

И мне вдруг так захотелось, чтобы все на свете исчезли кроме него! Ненадолго, только на минуточку…

…Следуюшие несколько дней прошли словно во сне. Не может быть, чтобы все это происходило на самом деле! Я часто слышала от многих иностранных товарищей, что корейцам не разрешается вступать в брак с иностранцами…

– Изо всех правил бывают исключения, – загадочно улыбаясь, сказал Ри Ран.- Просто это у нас не принято, так же как не было принято у вас в советское время. Ведь иностранец носитель другой культуры, других традиций, с ним (или с ней) не так легко ужиться. А мы не вступаем в брак с мыслями в духе «подумаешь, не получится – разведусь!» Мы к этому относимся серьезно. И нужно разрешение. Но это не значит, что такие браки запрещены.

– И ты думаешь такое разрешение получить?

– Да, думаю. Тут дело не только во мне (хотя мой послужной список достаточно длинен), но и в тебе. Ты- достойный товарищ.

– Ты уверен в этом? Мы же вроде бы на одном фронте с тобой не воевали. Я вообще еще нигде не успела себя как следует проявить….

– Не скромничай. Ирландские товарищи нам все о тебе рассказали.

Час от часу не легче! Интересно, чего они ему наплели? Разве можно верить ирландским россказням? Они же как у Булычева – «все уменьшайте в 10 раз»! Но расспрашивать его я не посмела.

Нельзя сказать, что у меня совсем не было сомнений. С одной стороны, было совершенно бесспорно, что к Ри Рану я испытываю самые нежные чувства. Если бы мне было лет 20, я бы, конечно, бросилась в подобный союз с головой и не рассуждая. Но теперь, после всего пережитого, у меня закрадывались-таки сомнения: да, у нас одинаковые идеалы, но наши культуры же настолько разные! Сможем ли мы быть счастливы при таком раскладе факторов? Я даже не удержалась и поведала Ри Рану об этих своих мыслях.

– Понимаешь, если бы речь шла только о нас с тобой… Но у нас обоих еще и дети. Смогу ли я, не будучи кореянкой…

– Женя, а ты думаешь, я не думал обо всем этом прежде, чем распахнуть перед тобой свое сердце? – мягко пожурил он меня.

– Но ведь я не знаю всех ваших традиций, обычаев, обрядов, даже языка… Ты знаешь намного больше о наших традициях, чем я о твоих! Мне даже неловко…

– Язык – это дело наживное, тем более для тебя. А что касается традиций, на то он и человек, чтобы познавать новое и неизвестное. Не волнуйся, никто не будет ожидать от тебя автоматически, что тебе известна традиция новогоднего поклона. Или что ты умеешь качаться на корейских качелях. Такие вещи узнают постепенно.