Ирина Маленко - Совьетика

И мы крепко пожали друг другу руки.

Зазвенел звонок подходившего к площади трамвая. Ойшин вдруг рванул меня с места за собой, на ходу расплачиваясь с официантом – успеть вскочить в этот самый трамвай. В три прыжка мы запрыгнули на его площадку.

– Что, за нами «хвост»? – пошутила я, когда мы отдышались. Ойшин воспринял мой вопрос по-голландски – буквально:

– Нет, нету никакого «хвоста». Просто мне захотелось уйти оттуда поскорее. А то сейчас захочу еще бокал, потом еще, и…

– Понятно, Алан.

– Алан?

– Ну да, нам же надо привыкать к тому, что мы теперь – Саския и Алан. Как там дела в твоей родной Шотландии?

Ойшин только улыбнулся краешком губ.

– Куда теперь? Домой, то есть обратно в гостиницу?

– Ты устал?

– Нет, не очень.

– Хочешь посмотреть что-нибудь местное? Ты в Португалии раньше бывал?

– Нет.

– И я нет. Тогда тем более интересно. Когда мы еще здесь окажемся? Как насчет того, чтобы пойти на вечер традиционной музыки- фадо? Не бойся, это совмещается с ужином.

– Не знаю… Если честно, Женя, то есть, Саския, я вообще никогда нигде не был за пределами Ирландии и Англии. Один раз как-то был в Испании, и все. Так что я не очень-то привык ко всем этим другим культурам. Правда, я рад, что такие как ты, приезжают нам в Ирландию,- поспешно добавил он, видимо, испугавшись, что я обижусь.

– А и не надо привыкать. Просто разве тебе не интересно посмотреть, какие бывают люди в других странах, как и чем они живут, что у вас общего, а чем вы отличаетесь?

– Интересно, конечно. Но вдруг эта музыка мне не понравится?

– И не надо, чтобы она тебе нравилась. Это вовсе не обязательно. Просто это будет что-то другое, незнакомое. Потом будешь удивляться: надо же, насколько другая у людей музыка бывает! Зато будешь знать, какая она. Ну как?

– Ну пойдем… А что у португальцев бывает на ужин?

– Честно говоря, понятия не имею. Но именно это-то и интересно.

Вечера музыки фадо, совмещенные с ресторанным ужином в Португалии – типичное мероприятие для иностранных туристов. Я действительно никогда эту музыку раньше не слышала, только читала о ней. И еще с детства помню песню Лолиты Торрес – «Коимбро, божественный город». Там поется о песнях фадо, хотя сама эта песня к фадо не имеет никакого отношения. Зато она мне очень в детстве нравилась. Я даже требовала у мамы, чтобы она нашла для меня кастаньеты- как у Лолиты.

Среди туристов в ресторане преобладали богатенькие латиноамериканцы – видимо, такого сорта, которые так карикатурно-эмоционально ненавидят Фиделя, Чавеса или Финтана с его партизанскими товарищами. Ну что ж, насмотрюсь сейчас здесь на них – это поможет мне лучше настроиться на то, что предстоит на Кюрасао…

За одним столиком с нами сидела миловидная дама из Чили- адвокат с дочкой лет 10. Обе неплохо говорили по-английски. Я сказала им, что мы бельгийцы (черед быть Саскией и Аланом еще не подошел). Португальские блюда оказались вкусными, но преимущественно рыбными- а еще буквально во всем, даже в рыбе был чеснок. За исключением сладкого, конечно.

Ойшин пробовал незнакомые ему блюда как типичный северный ирландец – с таким видом, словно ему подали чай в той же чашке, из которой пил Литвиненко. Надо будет ему сказать, чтобы он потренировался не до такой степени опасаться всего незнакомого. Уже один только его настороженный вид в сочетании с легким элегантным ковырянием в тарелке вилкой мог привлечь к себе ненужное внимание.

На небольшую ресторанную сцену вышла певица, вся в черном, закутанная в черную же шаль и вдруг без предупреждения запела низким меццо-сопрано – да таким драматическим тоном, что по достоинству оценить его в зале было некому. Вот мои корейские друзья оценили бы. У них таким тоном говорят дикторы на радио.

Дочка адвоката из Чили вдруг громко, на весь ресторан прыснула в кулак.

– Карменсита!- одернула ее мать, но девочке становилось все смешнее. Она закрыла лицо салфеткой и издавала в нее кудахчущие, приглушенные звуки – так ее развеселила драматическая португальская песня о несчастной любви.

И вдруг я с ужасом поняла, что точно такие же звуки доносятся и из угла по другую сторону от меня. Это был Ойшин – как он ни крепился, но когда начала смеяться Карменсита, то и он не выдержал…

Я сидела красная как рак, обмахиваясь подаренным мне на прощание Ри Раном веером – и делала вид, что я не с ним. И тут проклятая память услужливо подсунула мне рассказ мамы о том, как она в мое отсуствие повела в оперу нашего велосипедного бога- Володю Зелинского в первый раз в его жизни. Тоже, кстати говоря, Козерога. И реакция у него в первые минуты, когда закончилась увертюра и поднялся занавес, была именно такая же…

Когда я представила себе хохочущего под звуки арии запорожца Ивана Карася в Одесском оперном театре Володю, меня вдруг неожиданно тоже разобрал смех. Я давилась им, а он с клекотанием рвался наружу, и я чуть не задохнулась, пытаясь не дать ему у меня вырваться.

Мама Карменситы осуждающе посмотрела еще раз на нас – и с новой силой напустилась на свою дочку:

– Карменсита, посмотри, что ты наделала! Люди из-за тебя…

Ответом ей был новый взрыв нашего смеха.

Только ко второй песне мы наконец взяли себя в руки, и остаток вечера прошел уже без инцидентов. Ойшину очень понравились португальские народные танцы, которыми завершился вечер.

По дороге в гостиницу он даже пытался – довольное неуклюже, правда, – повторить некоторые из увиденных па. Я смотрела на него во все глаза: а я-то была уверена, что он весь такой серьезный и непробиваемый!

На землю мы вернулись, когда зашли по дороге в небольшой сувенирный магазинчик, который все еще был открыт. Хозяин его напустился на потенциальных покупателей так, как это бывает только в мире свободной конкуренции..

– Не хотите ли приобрести наш знаменитый кафель? А вот наши национальные платки – посмотрите, сударыня, они чем-то похожи на платки из Вашей родной страны…

Когда я увидела эти платки – довольно здорово напоминавшие павловско-посадские – и до меня дошло, что он говорит, сердце у меня ушло в пятки. Не потому, что этот португалец угадал, что я русская – а потому, что если он угадал это, значит, могут угадать и другие….

Было глупо спрашивать его, как он это узнал, но я все-таки спросила.

– О… Не знаю точно, просто у нас в магазине бывает очень много русских покупателей.. А еще у меня русская жена!

Ну что ж, оставалось только надеяться, что на Кюрасао мне не встретятся мужья русских жен. Особенно среди американских военных. Хотя в наше время в этом очень трудно быть уверенной…

После этого мы всю дорогу молчали. Уже когда добрались до Кашкаиша и вошли в гостиничный номер, Ойшин спросил меня: