Ирина Маленко - Совьетика

– Сеньора! – воскликнула она с удивлением.

Моей первой реакцией было замешательство. Бежать куда-то было глупо, глупо было и отпираться, что это не я (получилось бы как в «Трембите»: «А может, это не он, Богдан, помер, а я, Василий, царство мне небесное?») – раз она узнала меня вот так, сразу, не задавая даже вопросов, не говоря, что я похожа на кого-то из ее знакомых. Но и признаться в том, что я – это я означало по меньшей мере поставить нашу миссию под сомнение, а по большей мере… Мне не хотелось даже думать, что могло это означать по большей мере!

И вот так мы с Кармелой стояли, смотрели друг на друга, улыбались (она ведь не сделала мне ничего плохого, она не виновата в том, что узнала меня) и не знали, что делать дальше. И я понятия не имею, чем бы все это кончилось, если бы не Тырунеш.

Как она и обещала, она уже ждала меня внутри. Услышав восклицание Кармелы и наступившеее после этого длительное молчание, она вышла мне навстречу. И с полувзгляда поняла, в чем дело…

… Через полчаса мы с Кармелой уже сидели в небольшом, уютном зале, который она снимала для своей школы латиноамериканских танцев, и разговаривали. Это было удивительное чувство – разговаривать с ней, если вспомнить, что в прошлый раз, 16 лет назад, мы объяснялись только отдельными словами и жестами! За прошедшее с тех пор время Кармела, вышедшая замуж за занудливого дядю Томаса, выучила не только папиаменто, но и в достаточной степени голландский. А я научилась неплохо понимать по-испански. И сейчас мы разговаривали с ней, употребляя все эти 3 языка одновременно – перемешивая испанские, голландские и папиаментские слова, в зависимости от того, слово на каком языке вспомнится быстрее

Я узнала о ней то, чего не знает и по сей день даже дядя Томас. Оказывается, все эти годы – даже еще будучи домработницей бабушки Май, – Кармела была представителем Революционных Вооруженных Сил Колумбии на Кюрасао…

Собственно говоря, она приехала сюда уже достаточно зрелым человеком. Я вспомнила, как заметила тогда первую седину в ее волосах – во время ее такого чувственного медленного танца с дядей Томасом в «Форте Нассау» с его дорогими коктейлями. Но никто не задавал Кармеле вопросов о том, кем она была в молодости. На нее вообще не обращали внимания (кроме дяди Томаса, но его внимание было совсем иного характера) – как не обращают его на прислугу. А Кармела всю свою юность провела в джунглях, в рядах партизан…

– Тогда, 16 лет назад, еще не было такой острой нужды в моем здесь пребывании, как сейчас, – рассказывала она мне спокойным, будничным тоном – как будто бы мы вели речь о приключениях героев какой-нибудь теленовелы, а не о самой что ни на есть реальности.

– Но товарищ Рейес предвидел, какое значение приобретут в будущем эти острова. И он как в воду глядел, царствие ему небесное! – при этих словах Кармела перекрестилась.- Это он решил еще тогда, что надо направить сюда нашего человека… Выбор пал на меня. Но в то время работы у меня здесь было мало, а сейчас- невпроворот. Ни за что бы мне одной не справиться. Спасибо, что есть Тырунеш и наши антильские товарищи. И кроме меня здесь теперь есть еще один наш человек – я тебя с ним познакомлю позднее… Ну, а ты-то здесь какими судьбами? Я слышала, что вы с Сонни развелись, но не знаю подробностей…

И я начала вкратце рассказывать ей о том, что произошло в моей жизни за эти долгие годы…

Зал начал заполняться людьми. Среди них были и наши товарищи по боливарийскому кружку, только я пока не знала, кто именно. Потому что Кармела на самом деле держала школу латиноамериканского танца, и нам предстоял на самом деле настощий урок… Урок сальсы, которая мне всегда так плохо удавалась.

Я с трудом дождалась его конца. Я танцевала поочередно с разными партнерами – и вглядывалась в лицо каждого из них, и точно так же разглядывала потихоньку присуствующих женщин, пытаясь понять, кто из них входит в кружок, а кто нет.

Я до такой степени увлеклась этим, что не заметила, как наступила на ногу своему очередному партнеру – антильцу, который представился мне как сержант Марчена. Он был местным полицейским или таможенником – я точно не поняла. На вид ему было лет 30. «Ну, уж этот-то точно не имеет никакого отношения к кружку!»- подумала я, когда он пригласил меня на очередной тур сальсы, и поэтому не особенно его даже рассматривала.

– Осторожней, сеньора!- обиженно сказал он.

– Извините, – сказала я механически, продолжая рассматривать других танцоров.

– Вы кого-нибудь ищете?- спросил сержант Марчена. – Или Вам просто сегодня медведь на ухо наступил?

На самом деле он сказал, конечно, другое, антильское выражение , но смысл у него был именно такой. Я немного подумала, обижаться мне или нет, и решила, что не стоит лезть на рожон. Я сделала вид, что не поняла того, что он мне сказал.

Но вот наконец-то музыка затихла, и ученики-танцоры начали постепенно расходиться по домам. Те, кто оставался, делали вид, что остаются потому, что у них что-то не получается, и они хотят спросить дополнительного совета. Интересно, что станет делать Кармела, если кто-нибудь, ничего не подозревая, действительно решит просто задержаться ради ее совета?…

Словно прочитав мои мысли, Кармела заговорила с одной из танцорок:

– Марсия, у тебя сегодня так здорово получалось! Ты просто парила в воздухе! Может, ты влюбилась, а, сhica? Да, а как там твои ребятишки? Младшему завтра в школу? Рано вставать? Ой, а уже так поздно… Ну очень хотела с тобой поговорить, но мне тут еще надо разбираться с теми, кому до тебя – как козе до неба! Ну, до свиданья, Марсия! Отдыхай – ты сегодня это больше чем заслужила… – и таким вот манером выпроводила на улицу одну из гостей, которая чуть было не задержалась.

Велико же было мое удивление, когда я увидела, что она даже и не пытается выпроводить сержанта Марчену! И еще сильнее оно стало, когда мне представили его:

– Это Зигфрид. Один из первых наших кружковцев. И поистине незаменимый – Зигфриду часто доверяют наружное патрулирование важных объектов, и он многое первым узнает. Именно благодаря ему узнаем мы, например, когда и сколько американских военных прибывает на остров на военных кораблях.

Сержант Марчена важно кивнул головой. Представились мне и другие кружковцы. В общей сложности их было 15 человек. Среди них было 6 женщин, включая Кармелу и Тырунеш, и только два иностранца, не считая их же – один венесуэлец, который жил на острове уже больше 20 лет и одна доминикана, которая, как я поняла, имела какое-то отношение к Кампо Алегре (что ж, уж туда-то наверняка частенько наведываются американские вояки!) Все остальные – целых 11 человек – были самые что ни на есть потомственные yunan di Korsou . Так что никто никого не смог бы даже при всем желании обвинить в «экспорте революции»!