Ирина Маленко - Совьетика

На зиму машину Петрович ставил в гараж, так что зимой они встречались не так часто. К моей большой радости! Разве что иногда вместе ездили кататься на лыжах.

Единственно когда я немножко прикусывала язык и оставляла свои мысли при себе – это когда Петрович брал меня с ними покататься на «Москвиче». На машине я почти никогда не ездила, с тех пор, как умер дедушка с папиной стороны. Мне нравилось, что в такие минуты, глядя на пробегающие за окнами пейзажи, можно было фантазировать о чем угодно. К 14-16 годам фантазий у меня ничуть не стало меньше. Иногда мне казалось, что песня «Бони М» «Океаны фантазии» написана именно про меня.

В юности все, наверно, считают себя единственными и неповторимыми. Все думают, что избегут тех ошибок, которые совершили их родители; все верят, что их жизнь будет яркой, непохожей на жизнь других людей. По крайней мере, я в это верила. И не просто верила, а к этому стремилась. И потому все мое существо инфантильно протестовало против доброй, старой, славной советской песни «Я люблю тебя, жизнь!»

«Я люблю тебя, жизнь,

Что само по себе и не ново,

Я люблю тебя, жизнь,

Я люблю тебя снова и снова.

Вот уж окна зажглись,

Я шагаю с работы устало,

Я люблю тебя, жизнь,

И хочу чтобы лучше ты стала.

Мне немало дано -

Ширь земли и равнина морская,

Мне известна давно

Бескорыстная дружба мужская.

В звоне каждого дня,

Как я счастлив, что нет мне покоя,

Есть любовь у меня,

Жизнь, ты знаешь, что это такое,

Как поют соловьи,

Полумрак, поцелуй на рассвете,

И вершина любви -

Это чудо великое – дети.

Вновь мы с ними пройдем,

Детство, юность, вокзалы, причалы,

Будут внуки потом,

Всё опять повторится сначала.

Ах, как годы летят,

Мы грустим, седину замечая,

Жизнь, ты помнишь солдат,

Что погибли тебя защищая?

Так ликуй и вершись

В трубных звуках весеннего гимна,

Я люблю тебя, жизнь,

И надеюсь, что это взаимно.»

Меня возмущало в ней то, что все в жизни казалось таким заранее предопределенным: и дети, и внуки… А кто это сказал, что я непременно должна так жить? Партия и правительство? А что, если я, например, не хочу, чтобы у меня были дети? Почему они должны у меня быть? И что если мне недостаточно идти с работы усталой в предвкушении ждущей меня дома тарелки борща, чтобы чувствовать себя счастливой?

Но мама с Петровичем очень любили петь эту песню. Потому что, в отличие от меня, они знали цену жизни. Я же говорю, что мое поколение было просто-напросто зажравшимся!

Была еще одна такая нелюбимая мною по той же причине песня -«Летят перелетные птицы», в которой мне пришелся не по душе самый первый куплет:

«Летят перелетные птицы

В осенней дали голубой,

Летят они в жаркие страны,

А я остаюся с тобой.

А я остаюся с тобою,

Родная навеки страна!

Не нужен мне берег турецкий,

И Африка мне не нужна»

Как это не нужна? – внутренне возмущалась я. Очень даже нужна!

Теперь-то я давно доросла до того, чтобы эти песни понять и оценить. Они вовсе никому ничего не навязывают. В первой человек просто делится с вами своей радостью! А во второй – это чувства фронтовика, на деле знающего, что такое разлука с Родиной… И потому мне вдвойне противно, когда я вижу тот же самый хорошо мне знакомый подростковый инфантилизм у современных россиян, которым не по 15-16 лет, как было мне, а уже около 30! Ребята, да никто не заставляет вас иметь детей, жить «так как все» или не ездить в Африку и в Турцию. Только когда вы поймете, что плыть против течения можно, но маршрут этот вряд ли приведет вас в конечном итоге к счастью, будет уже поздно. Взрослеть надо вовремя – не раньше, но и не позже чем нужно…

… В Крым я отправилась с большим удовольствием. Даже была готова смириться с такой компанией. До этого я как-то раз бывала с мамой в Ялте, но весной, во время школьных каникул, так что купаться тогда не пришлось.

Ехали мы почти два дня, останавливаясь только на ночь. Тогда это было настолько безопасно, что заночевать, раскинув палатку, можно было практически в любом месте вдоль дороги, которое тебе приглянулось. И никаких тебе границ с наглыми пограничниками и очередями! В первый день мне больше всего почему-то запомнился городок Обоянь в Курской области – маленький, какой-то весь домашний, с покрытой белой пушистой пылью улицами. Во второй – Мелитополь, украинский круглый хлеб паляница, украинские тополя, похожие на свечи, и то, как терпко пахнет полынью и другими травами в нагретой солнцем степи под Запорожьем… Еще – Сиваш, и то, как чуть было не врезавшийся в наш «Москвич» украинский водитель закричал Петровичу:

– Да куды ж тебе х*** несе?

Петрович растерялся от ласковой певучей украинской интонации – по ней невозможно было понять, что тебя выругали:

– Что-что это он сказал?

Мы с мамой ему популярно объяснили….

Украина тогда была цветущим, радостным краем. Украинские села с их добротными хатами и переполненными плодами садами и огородами по сравнению со своими российскими нечерноземными собратьями, из которых тогда уезжали люди, выглядели раем на земле. Они были полны народу. И люди украинцы были зажиточные, гордящиеся плодами своего труда, неспешные, добрые и гостеприимные.Сердце радовалось смотреть на эту землю. Забегая вперед, скажу, что даже уже накануне исчезновения Советского Союза, в конце 80-х, в нашем институте распределение на Украину считалось большой удачей. А сегодня зарастают бурьяном целые села на Западной Украине, а 4 с половиной миллиона украинцев гнут спину за границей на чужого дядю – за мизерные зарлаты и не имея элементарных трудовых прав. Из 28 миллионов работоспособного населения Украины каждый пятый работает в другом государстве. Дошло уже даже до того, что собираются воздвигать памятник погибшим на заработках за границей 3 тысячам украинцев ! А ведь это как раз те мальчики и девочки, что резвились на улицах и в садах и купались в Черном море именно в то время… Они ели мороженое, ездили в пионерские лагеря, занимались в школьных кружках, готовились поступать в вузы и, как и я, были уверены в счастье. Это просто им еще никто не объяснил тогда, что, оказывается, мы с мамой и с Виктором Петровичем угнетаем их и вообще всячески ущемляем их права, вот они и радовались жизни! К слову, о правах: книжные магазины здесь повсюду были забиты литературой на украинском языке, причем такими книгами, которые мы даже мечтать не могли купить у себя дома на русском (Жюль Верн, Дюма, Конан-Дойль)! И телевидение в Крыму было и на украинском, и мы смотрели его вместе с хозяевами… И работали заводы и фабрики, и не гибли каждый день на частных шахтах шахтеры, заработки у которых были одними из самых высоких в стране, а труд их пользовался всеобщим уважением…