Юрий Козлов - Реформатор

Экспортом жасминовой зайчатины ведало специальное управление администрации президента. Оно жестоко пресекало все попытки браконьерства. Жасминовые леса неустанно прочесывали спецегеря, расстреливающие браконьеров на месте.

Государство и власть, все честные люди России, сплотившиеся вокруг своего президента, таким образом, благоухали жасмином.

Оппозиция же, разного рода извращенцы и нечестивцы, сплотившаяся вокруг газеты «Внутренний враг» (то есть вокруг носившего лаковые ботинки с золотым рантом Енота, которого в некоторых изданиях уже именовали Дерьмотом) — дерьмом.

Нечего и говорить, что «Внутренний враг» вскоре стали называть газетой, пахнущей дерьмом, потом просто дерьмом, а некоторые еще и вражеским дерьмом.

Судьба газеты, таким образом, была решена.

Единственное, что вызывало удивление — почему власти разрешали издавать ее, невыносимо смердящую, так долго? Почему терпели, не применяли (если не идеологических, то санитарных, экологических) репрессий? Стоическое долготерпение властей изумляло общественность. Президент и правительство буквально понуждались к решительным действиям. Дом правительства пикетировался людьми с прищепками на носах. Издали они напоминали нехорошо встревоженных водоплавающих.

Еще недавно преисполненные решимости стоять до конца, журналисты-енотовцы потихоньку покидали редакцию…

Окончательно газета перестала существовать в день, когда цех, куда привезли печатать пленки очередного номера оказался… пустым, как небо, с которого Господь Бог убрал солнце, луну и звезды. Рабочие ушли, не желая работать в противогазах, хотя Енот обещал выплатить им за этот (где, как он утверждал, обнародована вся правда о президенте и выстраиваемой им в стране системе власти и, следовательно, жизни) номер бешеные деньги, чуть ли не столько, сколько каждый рабочий (а это были дюжие парни) сможет унести на своем горбу.

Но они ушли, оставив открытыми все окна и двери.

По цеху гулял чистый (жасминовый) ветер.

«Как только этот номер станет достоянием читателей, с так называемой “загадкой” Ремира будет раз и навсегда покончено!» — прокричал, сверкая золотым рантом на ботинках, Енот на жидкоголовом митинге оппозиции в Парке имени Горького.

Жасминовый ветер унес его слова, развеял сгустившийся над митингом скверный запашок. Солнце ушло в облака. Золотой рант на ботинках Енота поник, как будто был латунным или медным.

Над «загадкой Ремира» размышляли лучшие умы человечества.

Одни высказывали мысль, что это материализация хватательного (утопающий за соломинку) рефлекса человечества. Другие — что это своеобразная сублимация воли к власти, через волю к безвластию в смысле принятия безволия за волю, а безвластия за власть. Так, однажды увидевшие самолет (на котором им доставили продовольствие) дикие полинезийцы потом с удивительной точностью сплели подобие самолета из листьев и прутьев. И, надо думать, немало огорчились, что в этом самолете почему-то не оказалось продовольствия. Третьи — что эра Христа завершилась, и Ремир — это новейшей, так сказать, формации божество, решающее проблемы не человеческим, а именно божественным (неоязыческим) способом.

Никто так и не смог прочитать этот уникальный (во всех смыслах, включая слово «кал») номер газеты «Внутренний враг». Некоторые, правда, утверждали, что читали с расстояния в триста метров с помощью артиллерийского бинокля, но не могли внятно пересказать его содержания. Статья, которую никто не прочитал, превратилась в легенду.

Но это уже не имело никакого значения.

Жасминовый ветер вольно веял над страной.

Зато все прочитали статью в правительственной газете — «Жасмин побеждает дерьмо», где простым и доходчивым языком (и дети понимали) объяснялось, что люди, которым нравится дышать запахом жасмина по определению лучше (чище, здоровее и т. д.) людей, которым нравится дышать запахом дерьма.

Никто, естественно, не посмел обвинить в чем-то президента, который тем временем озадачил Верховный Суд запросом: можно ли приговорить бультерьера, растерзавшего его мнимую любовницу, за содеянное к высшей мере наказания?

Верховный Суд поручил рассмотрение дела специальной комиссии из лучших кинологов, которые подробнейшим образом обследовали пса.

«Внутренний враг» утверждал, что демократии в России нет, цитировал каким-то образом раздобытый документ для служебного пользования «Утопление пути в тумане надежд».

Но если бы было так, бультерьра немедленно бы пристрелили и, как говорится, концы в воду, а тут (значит была в России демократия!) на его защиту отважно встало общество защиты животных. Активисты общества утверждали, что такого не случилось бы, если бы пса не выгнали из дома. Не всякому бультерьеру по силам пережить изгнаннический стресс. Как можно говорить об отсутствии демократии в стране, если сам недавно избранный президент, которому еще править и править, в интервью индийским журналистам сказал, что часто задумывается о том, что будет делать после того как закончится определенный Конституцией срок его президенства. Наверное, объявил президент потрясенным индийцам, я возглавлю секцию бультерьеров в районном обществе собаководов. А там, чем черт не шутит, пойду учиться на зоопсихолога.

Специальная правительственная комиссия (без дураков) занялась решением проблемы бездомных собак. По всей стране, как грибы, росли собачьи дома, приюты, гостиницы. К ним, привлеченные запахом жареного мяса (псов кормили по утвержденным ООН и Всемирной организацией охраны животных нормам) тянулись окрестные бомжи, с которыми постояльцы (питомцы) этих самых домов, приютов и гостиниц расправлялись мгновенно и беспощадно.

В конце концов бультерьеру была сделана сложнейшая нейрохирургическая операция, в результате которой он стал тихим и ласковым, как кролик. Его забрал к себе изменивший пол корреспондент, и теперь они мирно гуляли в парке, где им когда-то так не повезло. Или, наоборот, думали многие, наблюдая идиллическое гуляние, необыкновенно повезло.

А как только одна богатейшая сибирская губерния всерьез заговорила об отделении от России, окружила себя границей, взялась печатать собственные деньги, перестала перечислять средства в общий бюджет, завела собственную армию, там вдруг… прорвало плотину гигантской, построенной еще во времена Сталина, ГЭС, и вода понеслась сквозь плодоносные долины, золотые прииски, сметая на своем пути все к чертовой матери. В мгновение ока губернии был нанесен такой ущерб, что там и думать забыли о независимости. Несколько недель незадачливые сепаратисты вылавливали и хоронили утопленников. Потом, как водится, начали клянчить у центральной власти гуманитарную помощь. Смысл сепаратизма в этой отдельно взятой губернии был «утоплен» раз и навсегда.