Юрий Козлов - Реформатор

Однако было и единственное исключение — «деньги».

Это понятие, напротив, вместило в себя все существующие, приобрело универсальную, можно сказать, равновеликую смыслу жизни, Божьему Промыслу сущность.

Никита подозревал, что крах случился из-за мании величия невидимых людей, повелевающих деньгами. Это они посредством денег превратили мир в один большой рекламный сюжет, музыкальный клип. Они уподобили деньги Вавилонской башне, дотянули ее почти до Марса, забыв, что в конечном итоге происходит с Вавилонскими башнями и их подобиями. Все в мире имеет свой срок, даже то, что кажется вечным, что заменить нечем. Деньги, как футболист, слишком долго играли на поле без замены. Их век иссяк, а может, деньги просто не выдержали тяжести трех вмещенных в себя сущностей — жизни, смерти и тотальной рекламы.

Но людям даже в моменты крушения Вавилонских башен кажется, что дело не в самих башнях, а в каких-то деталях, досадных архитектурных недоработках. Сама башня безупречна, а вот последний этаж плох, потому он и разваливается. Надо просто его переделать, и все будет в порядке. Так больной СПИДом человек истово лечит… простуду, регулярно посещает дантиста.

По всей земле люди тупо совали в банкоматы пластиковые карточки, носились с пачками цветной бумаги, на которую все труднее было что-то купить. Понимания что, собственно, происходит, не было ни на уровне отдельных обладателей цветных бумаг, ни на уровне правительств, международных организаций. Вдруг, подобно цунами, летел слух, что отныне и вовеки веков шведская крона (португальское эскудо) — самая крепкая валюта, что будущее за шведской кроной (португальским эскудо). Недобитые дилеры на агонизирующих валютных биржах и электронных торгах истерично кидались скупать и куда-то вкладывать эти самые кроны и эскудо. Они не понимали, что доллар давно вместил в себя и евро, и юань, и рупию, и рубль, и даже крону с эскудо, что, в сущности, все это разные имена единого бога, и что этот бог если и не окончательно умер, то определенно утратил прежнюю силу.

Вскоре валютные биржи, электронные торги исчезли за ненадобностью, так как безналичные (виртуальные) деньги исчезли, остались (в основном, в городах) только наличные.

Люди там теперь охотились за мешками с химическими удобрениями, костной мукой, цементом, с чем угодно, чтобы, значит, по весне обменять их в сельской местности на еду.

У Никиты Ивановича живо встали перед глазами сюжеты давних ТВ-новостей. Озверевшие, потерявшие сбережения, в одночасье сделавшиеся нищими и соответственно злобно-свободными, но, прежде всего сумасшедшими, потому что рухнуло то, что прежде считалось главным, что двигало землю и светила, люди громили офисы финансовых компаний и банков. Вышвыривали из окон стеклянных, как граненые стаканы, небоскребов компьютеры, оргтехнику, а то и несчастных клерков в строгих темных костюмах и тонких как ветки акации, жасмина или жимолости секретарш в черных юбках и белых блузках, как будто именно они были виноваты в крахе денежной цивилизации.

Как только разорвалась пуповина, связывающая его с деньгами (рекламой), ТВ начало сворачивать вещание. Без денег виртуальная версия жизни утратила смысл. Выяснилось, что не информация, но деньги были живой кровью, циркулирующей по жилам ТВ. Без них оно превратилось в опустевший улей с издыхающими, вяло ползающими (по экрану) пчелами. Некоторое время, впрочем, (в угасающем режиме) ТВ еще вещало, насыщая мир ужасом. Пожалуй, это был единственный (краткий) период в истории ТВ, когда информационная составляющая возобладала над (отсутствующей) денежной. Но люди быстро устали от известий о бесчисленных смертях, страданиях, катастрофах, повсеместном разорении и отчаянье. Плохие новости — не те новости, которые хочется видеть и слышать. Больному нельзя все время твердить: ты болен, болен! Демонстрировать ему на дисплее танковую атаку раковых клеток на его внутренние органы, черную тучу «коровьего бешенства», застилающего его мозг. Такой дисплей хочется взять да к чертовой матери расколошматить, чтобы он ничего не показывал, не злил.

Глобализация, еще недавно провозглашавшаяся неизбежной и вечной (как некогда коммунизм) вернула человечество к извращенному (с научно-техническими излишествами и прочими пережитками компьютерной «цивилизации») натуральному хозяйству. Безмерно дорожало все материальное, не виртуальное — нефть, лес, золото, алмазы, прочие ресурсы, а также недвижимость, инструменты — одним словом, то, что можно было пощупать руками, использовать в хозяйстве, обменять на другие нужные вещи.

Деградация, которую Савва определял как «…когда новое хуже старого», впрочем, шла как-то смазано, неочевидно, по принципу «шаг назад, два шага вперед». Совершенно неожиданные беды, подобно волнам, накатывались с такой силой и в таком темпе, что у людей просто не было времени осмыслить происходящее, принять какие-то решения. Логические цепи рвались на всех уровнях, хлестали железными обрывками по харям отдельных граждан и целым странам. И, тем не менее, многим казалось что это — временные трудности, которые можно (если поменять президента, правительство, принять те или иные законы, расстрелять тысячу-другую антиглобалистов, закрыть границы, выслать всех негров, арабов и т. д.) преодолеть. Люди, как водится, обманывали себя, принимая общее за частное, неизбежное за временное, следствие за причину.

Главная странность заключалась в том, что на смену денежной цивилизации не шло… ничего. Покончив с (безналичными) деньгами, мир не стал ни чище, ни лучше, ни безопаснее. Он стал никаким, жалким и гадким, как человек в одночасье лишившийся всех своих средств. Может быть, новая истина и вызревала, но определенно ее плодами должны были воспользоваться только грядущие поколения. Поэтому люди из последних сил цеплялись за прошлое. Оно вдруг начало казаться им «золотым веком». Так, наверное, после разрушения Рима ощущали себя римляне в варварских королевствах.

Кто, к примеру, мог представить себе, что США вдруг нанесут по трем атомным станциям России удары тактическими ядерными ракетами, а Россия не только на это не ответит, но, вообще, сделает вид, что ничего не случилось?

Мир медленно и верно сходил с круга.

Никита Иванович сейчас уже точно не помнил, как именно были расставлены вехи на этом пути, при каком именно президенте что произошло. Помнил только, что в день, когда американцы разнесли российские АЭС, президент то ли отбыл с долгим официальным визитом в Новую Зеландию, то ли лично инспектировал строительство своей новой резиденции на острове Врангеля. Он собирался там охотиться на белых медведей, которые, воспользовавшись ситуацией (в Арктике практически не осталось людей) расплодились в великом множестве.