Бен Элтон - Светская дурь

– Отвали.

– И пальто. Атличн'пальто, Томми. Давай и его тоже.

– Отвали.

Ни Питеру, ни Анджеле Педжет не хотелось спать, и, когда настал рассвет, она лежала на кровати, безжизненно переворачивая страницы журнала, а он сидел на диване и потягивал бренди из мини-бара.

– Ты думаешь, она поднимет скандал?

– Возможно.

– И ты будешь лгать?

– Да, буду. Я много думал об этом. Я знаю, что Саманта не позволит мне просто уйти. Она не вполне уравновешенная особа и вбила себе в голову какие-то фантастические мысли, будто я заменяю ей отца. Что бы я ни говорил, чтобы попытаться отвязаться от нее потихоньку, – этого никогда не будет достаточно. Она все равно попытается уничтожить меня, как сделала это с профессором, о котором я тебе рассказывал. Поэтому мне придется с ней бороться, и я намереваюсь сделать это путем полного отрицания и намерен заявить, что являюсь жертвой обманщицы и влюбленной до безумия девицы, которой играют коррумпированные средства массовой информации.

– Господи, Питер. Но ведь дело в том, что ты правда с ней спал.

– Нет, Анджела, – очень твердо сказал Питер. – Не спал. Вот что я говорю. У меня не было неподобающих отношений с этой женщиной.

Анджела на секунду опустила глаза в свой журнал, пытаясь справиться со своими эмоциями. Понимал ли Питер, что фактически цитировал Клинтона?

– Предположим, что у нее есть доказательства?

– У нее нет доказательств, потому что, как я только что сказал, ничего не было.

– Питер, не нужно играть со мной в эту чертову игру. Ты хочешь, чтобы я тоже лгала?

– Да.

– Прикиньте? Меня раньше никогда не били. В смысле, сильно. Ну, я участвовал иногда в школьных драках, но каким-то образом избежал того, через что в тот или иной момент проходят все парни, а именно участия в настоящей драке. Или, в данном случае, в настоящих побоях, а это, могу вас заверить, намного хуже. Я шел по дороге, которая идет вокруг центра «Булл-Ринг», или, по крайней мере, вокруг того, что раньше было центром «Булл-Ринг», до того как его начали сносить, слава богу. Я искал маленькое индийское кафе или клуб с выпивкой. В Бирмингеме их полным-полно. Вы знаете места такого рода, где вам пытаются подать жуткое карри, которое вовсе не индийское, и все такое, и к ним здоровые жесткие бананы, которые тоже на самом деле не бананы. Кормовой банан? Ладно, короче, я не уверен. Я думал, что немного рома и ямса с молодой бараниной и карри не помешают. Видимо, в своем тогдашнем подавленном состоянии я думал, что черные люди будут лучшей компанией. Знаете, настоящие люди, люди, которые страдали от такого же насилия и предрассудков, что и я. Я думаю, мне хотелось посидеть за хорошим толстым косяком марихуаны с настоящими уютными растами, которые бы думали, что я великий, и трепались о несчастье быть не таким, как все, и о том, что женщины – просто коровы.

Но на самом деле меня затащили на склад «Маркс энд Спенсер» и подчистую обобрали. Это были парни из клуба. Они швырнули меня о стальную дверь пару раз, называя меня при этом чертовым высокомерным ублюдком, и потом я оказался на земле, и в ход пошли ботинки. Я скрючился в комок, умоляя и сплевывая кровь, а они стоят вокруг меня кольцом и пинают, и пинают, и говорят, что если я считаю себя крутым, то это должно меня усмирить.

Забавно, я часто замечал, насколько у жестоких, безжалостных ублюдков развито смутное чувство внешних приличий. Ну, типа потребности оправдать свои действия. В смысле – можно подумать, что если ты – закоренелый маньяк, то это говорит само за себя. Но видите ли, эти парни, которые меня пинали, хотели быть жертвами. Я лежу на земле в луже мочи и сплевываю осколки зубов, а они стоят и выбивают из меня кишки, приговаривая, что это моя ошибка. Очевидно, я унизил их лично тем, что у меня самые крутые хиты, а им приходится работать в «Теско». Более того, самое главное, что усугубляет мое преступление, я даже не хотел провести с ними всю ночь за пивом и позволить им брызгать слюной мне в лицо. Ну что я за ублюдок, а? Ну, теперь я платил за это.

Были у меня ночки и получше, должен сказать, или типа того. Должен сказать, это действительно странный и ужасный опыт, когда тебя пинают до бессознательного состояния. Вдруг я просто вырубился. Был – и нет. Ушел. Слишком много ботинок. Я убежден, что однажды этот ботинок меня убьет. Ну, помните, как Стюарта Сатклиффа? Изначального пятого битла? Друга Джона Леннона. Его избили в бассейне, а потом он умер от кровоизлияния в мозг через год или два, и считается, что именно из-за этого. Но имейте в виду, я был у лучших врачей, прошел сканирование мозга, и кажется, все в порядке.

Я не знаю, сколько было времени, когда они меня отметелили. Я знаю, что был уже рассвет, видимо, было часов пять, а в пять тридцать или около того я пришел в себя. Они сперли у меня пальто и шапку, часы и телефон. Слава богу, что оставили мне футболку, джинсы и ботинки. Сначала я даже лицо от асфальта оторвать не мог, потому что оно прилипло к луже запекшейся крови. Наконец я смог осторожно отлепить его и, пошатываясь, побрел по предрассветному Бирмингему.

Разумеется, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в гостиницу, вытерпеть унижение и спросить, не могу ли я забрать свою сумку со сменными портками. Также у меня была пара дополнительных кредиток и второй телефон. Я меняю телефоны, как пачки чипсов, поэтому у меня их всегда несколько валяется. Я их использую, только чтобы звонить самому никогда не отвечаю на звонки, поэтому Тони просто покупает десяток в неделю, вносит в память все рабочие телефоны и кладет в каждую сумку и каждый карман, какие у меня есть.

Я довольно хорошо знаю Бирмингем и смог добраться до «Хайата» за полчаса. Я думал, что в гостинице мне, возможно, дадут другую комнату, если я достаточно сильно унижусь и перефотографируюсь со всеми горничными. Конечно дадут. Я ведь знаменитость. На самом деле, я та самая знаменитость, и, когда ты лучший, первый в списке, ты получаешь то, что хочешь. Было воскресное утро, вокруг ни души, и я начал подумывать о замечательной ванне и легком завтраке. Дело не в том, что я чувствовал себя лучше, или типа того, ни в коем разе, я по-прежнему чувствовал себя самым использованным, эксплуатированным, несчастным, одиноким ублюдком на земле и гордился своей новой татуировкой «жертва», которая выражала это всё. Жертва всех вокруг. Все хотели откусить от меня кусочек, и я ничего не получал взамен. Я был абсолютным антигероем в маленьком вонючем мирке. Вообще-то я начинал подумывать о песне… Жертва/ антигерой… неплохо. Главное, не рифмовать с «виной». Все это делают. «Иной», видимо… «Антигерой. Современный Иной… играющий на гитаре, пока Англия горит». Отлично, черт возьми. Я размышлял, разрешат ли мне в гостинице поиграть на пианино в моем новом номере, если я пообещаю не вышвыривать его из окна.