Бен Элтон - Смерть за стеклом

Неожиданное сообщение принесло восьмерым облегчение, а для одного обернулось полным крушением, подобным удару грома.

– Говорит Хлоя, – объявил «Тайной». [23]– Воггл, будь добр, собери вещи. Через десять минут тебе придется покинуть дом.

Гарри, Келли и Джаз зааплодировали, а другие «арестанты», памятуя, какую ведут игру, скрыли восторг под деланой сочувственной гримасой. Воггл высунул из-под одеяла голову:

– Вы не смеете меня выставлять! Я выдержал голосование! Я знаю свои права и никуда не уйду!

– Воггл, тебя никто не выставляет. Тебя требует на допрос полиция. Собери вещи.

Наступило изумленное молчание.

– Черт побери, Воггл, что ты натворил? – пришел в себя Гарри.

– Ни хрена я не натворил. И никуда не пойду. Пусть приходят и забирают!

Именно это и произошло. Передача стала гвоздем сезона. Вся страна следила, как полицейские в форме явились на шоу «Под домашним арестом» и уже по-настоящему арестовали Воггла, обвиненного в нападении на человека. Никто даже не успел сообразить, как себя вести. Нашлась только Дервла и, безоговорочно завоевывая симпатии зрителей, стала изображать энергичного и заботливого друга обиженного. Дервла спрыгнула с дивана и назвала Вогглу фамилию своего адвоката.

– Настаивай, чтобы тебе разрешили отыскать его номер в телефонной книге, – сказала она, налегая на ирландский акцент, видимо решив, что провинциальный говор больше соответствует решительному протесту против насилия над свободой личности. – Если обратишься в справочную, там откажут, потому что звонишь не со своего аппарата. Я эти штучки знаю.

Тут Дэвид тоже опомнился и не пожелал оставаться в стороне – он смело встал между полицейскими и все еще сидящим в углу Вогглом.

– Имейте в виду, – пригрозил он полицейским, – что я запомнил ваши лица и ваши номера. Я актер, у меня профессиональная память. Если что-нибудь случится с мистером Вогглом, вы мне ответите.

Прозвучало потрясающе, и эффект был бы вообще грандиозным, если бы не вмешался старший полицейский, который резонно заметил, что, поскольку арест засняли шесть телекамер, проблема с идентификацией вряд ли возникнет. Затем он повернулся к Вогглу:

– Будьте любезны, сэр, поднимайтесь.

– Я не тронусь с места. Я номер один «Любопытного Тома»! Свободу номеру один!

– Нельзя же его арестовывать только за то, что у него блохи, – заметила Дервла.

– А почему бы и нет? – вмешался Гарри. – Давно пора.

Вперед вышла Келли и положила Вогглу на колени несколько яблок и печений.

– На тот случай, если тебя не покормят.

– Ради бога, Келли, – фыркнул Дэвид. – можно подумать, тебе не наплевать!

– Не забывайте, что он человек! – возмутилась девушка.

– Это еще вопрос, – подал голос из кухни Джаз. Он ставил чайник и старался сохранить эффектную невозмутимость. «Я молодой, талантливый и черный, – говорила его расслабленная поза. – Копы ежедневно ломятся ко мне в дверь». На самом деле его ни разу не арестовывали. Но вид у Джаза был очень убедительный, и его рейтинг резко взмыл вверх.

– Мы будем свидетелями ареста, – твердо заявила Дервла.

– Все, – не очень уверенно добавила Мун.

Хэмиш, раз и навсегда решивший не принимать участия в гонке, придерживался своей тактики. Он считал, что кандидатами на вылет в конечном итоге становятся только выскочки. И теперь удалился прилечь в мужскую спальню.

– Сэр, – снова начал старший полицейский, – мы не знаем вашу фамилию. Нам только известно, что вас называют Вогглом. Но мы располагаем серьезной уликой – фотографией, которая позволяет предположить, что вы именно тот человек, которого разыскивает полиция Линкольншира в связи с нападением на Люси Браннингэн, в то время ей было пятнадцать лет.

Остальные «арестанты» в изумлении застыли.

– Каким нападением? Сексуальным? – не выдержал Гарри.

– Ну и дела! – пробормотал Джаз. – Я думал, Вогтл, ты просто грязная мразь, а ты еще и отморозок!

Все отпрянули от скрюченной в углу фигуры. Дервла повернулась и скрылась в женской спальне. Этого Воггл не вынес.

– Она убийца лис! – закричал он. – Мучительница животных. Я бился в честном бою и попал ей по голове. Фашистка заслужила взбучку! Кто живет с мечом, от меча и погибает!

Словно подтверждая последнюю мысль, полицейские скрутили Воггла и потащили из дома. Он отбивался из последних сил. В дверях с него упало одеяло, обнажив тщедушное, обсыпанное белым антиблошиным порошком тело.

Воггл выглядел жалким. Его финал оказался бесславным.

По дороге домой Колридж старался выкинуть из головы Воггла и включил «Радио-4». С этой станцией у него сложились интересные отношения. Любая передача «Радио-4» непременно захватывала его. Колридж частенько подъезжал к дому, но не выходил из машины, дослушивая конец дискуссии о севообороте в Западной Африке или еще о чем-то, что было ему абсолютно неинтересно и о чем он не вспоминал после передачи. Даже морской прогноз погоды не наводил на него скуку, неизменно вызывая удивительные чувства и череду мыслей о черной скалистой береговой линии, бешеных ураганах и одиноких ночных вахтах.

В тот вечер говорили о глубоком экономическом спаде в сельской Ирландии. Перемещение денежной массы и молодежи в города в сочетании с сокращением европейских дотаций на сельское хозяйство привели к тому, что многие деревни оказались в затруднительном финансовом положении. Невозвращенные долги и ссуды свидетельствовали, что хозяйства находятся на грани разорения. Колридж навострил уши, когда услышал название самой бедствующей деревни – Баллимагун. Откуда оно ему знакомо?

Только открывая вторую банку пива и прикидывая, не закусить ли эль кусочком ветчины, он вспомнил, что прочитал это название в деле подозреваемой. В деревне Баллимагун родилась Дервла.

«Заканчивается пятнадцатый день «ареста», – торжественно объявил Энди. – Чтобы отвлечь ребят от Воггла, «Любопытный Том» предложил им тему дискуссии: «Самые глубокие ваши чувства».

Колридж заварил вторую чашку чая. Те, что он выпил дома, в счет не шли.

В комнату ворвалась Триша, на ходу снимая пальто.

– Вы вовремя, Патрисия, – заметил инспектор. – Наши подозреваемые собираются обсуждать самые важные и возвышенные предметы – себя.

– Подозреваемые и жертва, сэр. – В этот ранний час у Триши не было настроения выслушивать назидательный тон начальника. К тому же она считала, что мертвые достойны определенного уважения. Колридж устало улыбнулся.

Первым на площадке появился Гарри.

– Не стану пудрить вам мозги. Я не всегда был хорошим парнем.