Леонид Бородин - Повесть о любви, подвигах и преступлениях старшины Нефедова
- Название:Повесть о любви, подвигах и преступлениях старшины Нефедова
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Андреевский флаг
- Год:2003
- ISBN:5-9553-0002-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Леонид Бородин - Повесть о любви, подвигах и преступлениях старшины Нефедова краткое содержание
Леонида Бородина называют несломленным романтиком. В «Русской современной прозе» его творчество представлено книгой «Посещение», включившей в себя произведения, написанные в разные годы. Без пафоса, не бия себя в грудь кулачищем, но с мудрым сердцем говорит писатель о своем постижении России — и сквозь смуты и шатанья, сквозь стужу лагерей и диссидентские раздоры проступает Россия глубинная, где существуют любовь и верность, где все подлинное, как в рассказе «Лютик — цветок желтый» и в «Повести о любви, подвигах и преступлениях старшины Нефедова». Герои заглавного рассказа «Посещение» и повести «Расставание» жаждут веры и прочной нравственной опоры в этой непростой жизни.
Повесть о любви, подвигах и преступлениях старшины Нефедова - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Накосить полдела. А вот вывезти… Лошадь нужна. А их в поселке — две при дистанции, одна при школе и целых три при гарнизоне. Потому, кроме законного уважения за личность, был старшина Нефедов еще и нужнейшим человеком для каждой семьи. А семьи не то что сейчас, в каждой куча детей, особенно у путевых обходчиков, что жили в специальных домах друг от друга на километр или полтора по всей дистанции, вообще в стороне от поселка. Говорили как: обходчику работа до темноты, а по темноте че делать, окромя детей, — ни кина тебе, ни танцев, ни концерта, ни лекции, ни даже бани, куда поселковые люди ходили обществом — женщины в субботу, мужики в воскресенье.
Но еще о лошадях. С конца августа начинался у нас кедровый сезон. Большинство, конечно, орех на спине таскали. Мешок с лямками за спину — а это до полста килограммов — и потопал, а топать от хорошего кедрового места до дому от пяти до восьми километров… Но это только для тех, кому мешка хватит. А для многих кедровый орешек — товар по рублю за стаканчик на станции у поездов. Ни горба, ни времени не хватит натаскать торгового ореха, и тогда к кому за помощью? Ясное дело — к старшине Нефедову. У старшины свой интерес: чем проситель отблагодарить способен. Не в личный интерес, само собой. Личный интерес Александра Демьяныча, как сам он любил говаривать, только в области женского полу, и в этом интересе он ни в чьей помощи не нуждается. А вот солдатики его от изюбрятинки не отказались бы при их небогатом довольствии или, положим, от голубичного да брусничного варенья. Короче, не простой разговор о лошадке, но деловой уговор о взаимопомощи. И бесполезно подъезжать к старшине с бутылкой или просто с хвалебными словами, потому что все хорошее о себе сам знает, а бутылка — вообще не факт.
Лошадки, это, конечно, важно, но важность, так сказать, корыстного свойства. Но было еще нечто, отчего жители поселка почитали старшину Нефедова нужнейшим человеком для общества.
Так уж была построена жизнь народная в те далекие годы, что кто кем бы ни был по профессии и где бы ни жил, хоть в трижды медвежьем углу, приучен был каждый человек переживать за весь человеческий мир, приучен был честно интересоваться всякими событиями и всякому событию цену назначать, исходя из перспектив грядущего общечеловеческого счастья, научно просчитанного еще Карлом Марксом, а Лениным и Сталиным доказанного всеми их великими делами.
Для своевременного удовлетворения общественной потребности всемирного сопереживания раз в квартал приезжал из Иркутска из «Общества по распространению…» лектор-международник, много лет подряд один и тот же, Иван Перфильевич по имени-отчеству. И хотя клуб набивался, как на «Индийскую гробницу» (был такой фильм), за годы надоел этот Перфильевич всем, особенно бабам, то есть женщинам, потому что по внешности был такой облезлый, что дальше облезать некуда, хотя говорил он как по писаному и хохмы всякие про американцев или англичан рассказывал весело вперемежку с разными подлыми фактами агрессивной натуры мирового капитализма.
Но надоел. И тогда кому-то из начальников, что жили в Слюдянке, а может, даже и в Иркутске и которые оттуда заботились о духовной пище для тружеников железной дороги и членов их семей, пришла в голову славная мысль: воспитать в коллективе поселка-станции своего лектора, который бы не только информировал жителей поселка о мировых событиях, но и соображал бы на месте о качестве усвоения информации и правильности реакции на нее конкретных индивидуальностей. Говорят, при обсуждении кандидатуры даже директора школы, доброго хозяйственника, отвергли и заместителя начальника дистанции инженера Савельева, который на фронте немецкий выучил, — и его зарубили. А выдвинули, на радость всем, кого? Да, конечно, старшину Нефедова. Согласовав это дело с его военным начальством, отправили старшину в Иркутск на две недели обучаться лекторскому искусству.
Первая лекция старшины пришлась на первый по-настоящему весенний день в самом конце апреля сорок восьмого года. Зал нашего клуба был под завязку: это когда не по местам, а по вместимости. На первом и втором рядах — начальник дистанции с директором школы, инженеры дистанции и учителя, а далее уже все без разбору, кто где успел занять. Те, что на первых рядах, они, конечно, из любопытства, ведь, по слухам, у старшины, кроме семилетки, за плечами ничего, и смущаться бы ему, недоучке, пред высшим образованием, что прямо под носом… нога на ногу… да с прищуром…
А он — хоть бы что! Боковым проходом протопал браво к сцене, миновав ступеньки, запрыгнул молодецки, развернулся красиво, восстав над трибуной, сколоченной из «вагонки» и покрашенной охрой, делово и в то же время просто сказал всеслышно:
— Здравствуйте, товарищи! — и…
Тут вот шорох по залу. В руках старшины — ничего! Даже клочка бумажки — нет! Ждали, что, может, откуда из карманов достанет, — не достал. Правым локтем оперся на трибуну, этак по-чапаевски завис над залом и сказал доверительно:
— Что касается международного положения, дорогие товарищи, то с этим делом в принципе все в порядке. О всяких проделках империалистов я, конечно, кое-что скажу, да вы и сами знаете, газеты читаете, радио слушаете, но главное… — тут он улыбнулся той самой улыбкой, от которой поселковые вдовушки оттопыривались грудями, а старшеклассницы слегка приседали, улыбнулся, значит, вот так и проговорил для каждого доходчиво: — главное в том, дорогие товарищи, что можете жить спокойно, потому что никакой другой войны больше не будет. Наш великий Советский Союз — самое сильное государство в мире. И не только потому, что у нас армия что надо. А еще и потому, что на нашей стороне трудовой народ всего земного шара. А когда, дорогие товарищи, Пятая армия вождя китайского народа Мао Дзэдуна сбросит в желтые воды ихнего океана китайских буржуев, тогда — все!
Тут старшина рубанул левой рукой наискосяк сверху вниз, как шашкой рубанул, улыбнулся, как у нас говорили, еще ширше, подмигнул залу.
— Тогда все, товарищи! Потому что Китай — это пятьсот миллионов. То есть для капиталистов полная безнадега. Я, между прочим, тут вот посчитал… — Старшина достал из кармана гимнастерки сложенный листок, распрямил его. — Если пятьсот миллионов этих китайцев выстроить в шеренгу по четыре, на одном метре, значит, четыре человека… Пятьсот миллионов делим сперва на четыре, а потом еще на тысячу, потому как в километре тысяча метров. И что получаем? А получаем шеренгу длиной в сто двадцать пять тысяч километров. Усекаете? Это три раза вокруг земного шара, если по экватору. Вот что такое, дорогие товарищи, пятьсот миллионов китайцев. А я вам расскажу еще про Индию и другие колониальные страны, которые дали под зад империалистам и встают под красные знамена.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: