Алексей Рыбин - Фирма

– Да знаю я, куда летим. – Рената закурила. – Слушай, Леша, а на попозже там есть самолет?

– А что? – внутренне похолодев, спросил Портнов. Похолодел он не от страха, что Рената решит изменить время вылета или выкинет еще что-то в этом роде, а от бешенства, вызванного бесконечными капризами девчонки, которую он своими руками вытащил из полного дерьма и вознес на вершину популярности.

– Ты мне купи билет на попозже, ладно?

– Так. Что еще? Ты что говоришь, Рената? Ты понимаешь? Ты себя слышишь?

– Я себя слышу. У меня со слухом все в порядке.

– Объясни, пожалуйста, что происходит.

– У меня запись вечером. Собственно, я сейчас уже туда еду.

– Какая запись? Куда ты едешь?

Рената тяжело вздохнула.

– Ну, если тебе так уж хочется все знать, то запись у меня с Бояном. Слушай, Леша, я когда-нибудь срывала гастроли? Что ты бздишь, как маленький? Я тебя когда-нибудь подводила? Дай мне Гришу в сопровождающие, купи билеты на раннее утро. Мы прилетим, ничего со мной не случится. Мне нужно сегодня песню закончить.

– Что еще за песню?

– Ну, Боян попросил. Он клевый такой чувак, прикольный. Мы уже начали. Надо доделать. А то неудобно – подведу человека. Хороший человек. И песня классная.

– Да что за песня?

– Лековская. Он, Боян, альбом делает. Памяти Лекова. Я на прессухе ничего не сказала, потому что еще ни договоров нет, ничего. А когда конкретика будет, тогда объявим.

– Что за дела, Рената? Почему ты без меня решаешь такие вещи?

– А ты кто такой? Ты мне папа? Или мама? Я артистка, ясно тебе? Пою, что хочу и с кем хочу. И не надо мне тут гнать про контракты, понял? Тебе что-то не нравится? Или ты меня с бандюками сейчас будешь держать? К Бояну не пускать? А?

– Такие вещи надо решать хотя бы вместе, Рената.

– Слушай, Леша, кончай тут гнать мне свою бодягу. Я поехала. А то вообще ничего не успею. Так я Гришу забираю, да?

– Забирай. Машина у центрального входа.

– О'кей. А ты мне на трубу отзвони, когда вылет. Или Грише. Пусть он со мной будет, хорошо?

– Хорошо.

Когда Рената вышла из гримерки, Портнов скрипнул зубами, достал телефон и стал набирать номер авиакасс.

– Спасибо вам, Георгий Георгиевич.

Толик взял салфетку и вытер губы, испачканные соусом. С приправами он переборщил. Мексиканский соус оказался для него слишком острым. Толик тяжело дышал, поминутно хватался за бокал с ледяным чаем и делал большие глотки. Официант уже дважды подходил к столику и подливал в бокал из специального серебряного сосуда, напоминающего огромный термос.

– Да пожалуйста, пожалуйста, – исподлобья глянув на Бояна, ответил Грек. – А за что именно? За обед?

– За обед, конечно, тоже. Но большей частью за то, что с Ренатой меня познакомили.

– А-а… Пустяки. Это же вам обоим нужно. Работа у вас такая.

– Ну да, но без вас она вряд ли согласилась бы.

– Брось. Рената – девушка хорошая. Она дело понимает. С ней работать можно, не подведет. – Грек снова быстро и пронзительно посмотрел на Толика.

– Да кажется, что так, – сказал Толик, сделав вид, что не заметил подвоха. – С ней легко работать. Нет в ней этого…

– Чего? – быстро спросил Грек.

– Ну, как говорят… ЗРД.

– Чего-чего? – Грек положил вилку на скатерть. – Что ты сказал? Переведи.

– ЗРД. Синдром Загадочной Русской Души.

– Поясни. – Грек улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

– Ну, это когда, понимаете… В общем, я хочу сказать, что Рената – чисто западный человек.

– Это хорошо?

– Конечно. В том смысле, что для нее дело превыше всего. Работа на первом месте. А потом уже – все остальное. Сопли, вопли – все эти наши российские штучки…

– Что значит – "сопли-вопли"?

– Это когда человек вдруг ни с того ни с сего впадает в… в беспредел. Пьянство, безделье… Ну, вот как Роман, к примеру.

– Роман? А что такое с твоим другом приключилось?

Грек сделал ударение на слове "друг". Толик никогда бы не поверил, будто Грек не в курсе того, что творится в последнее время с Кудрявцевым. В тот памятный день, когда люди Грека уложили хулиганов, Толик воочию убедился, что их – ну, по крайней мере, Романа – просто "пасут". Что Грек приставил к Кудрявцеву своих людей, нечто вроде охраны, и Кудрявцев Греку очень нужен. Ради его безопасности он готов идти даже на такое страшное преступление, которое Толик наблюдал в закоулке рядом с пивной.

– Как это – что? Обидно… Такой был деловой человек, все время в бизнесе. А теперь – смотреть страшно, Как бомж ходит, ей-богу! Я же тогда к нему даже в гости не пошел… После вас-то.

– Что так?

– Да он опять водяры закупил, а мне смотреть, как он квасит, просто неинтересно. У меня дел куча…

– Ты ведь ему, кажется, должен до сих пор?

– Должен. Но я долги отдаю, это все знают. Мне поэтому все и дают в долг, что за мной не пропадает. Вот сделаю с Ренатой работу, и все – в расчете будем.

– Думаю, да. – сказал Грек. – Значит, ты по-западному хочешь работать?

– Конечно. А я всегда так и работал.

Толик понял, что сейчас наконец начнется разговор, ради которого Грек и пригласил его на обед в клуб "Перспектива" – дорогой, даже очень дорогой клуб. Толике бывал здесь раньше, но только в качестве гостя, приглашенного знакомыми артистами. Шоу-программа в "Перспективе" была одной из самых разнообразных в городе, здесь выступали и рок-группы, и барды, и стриптизерки, и поп-певцы – все, кто имел достаточную популярность и входил в так называемый "первый эшелон", хоть раз да выходили на сцену этого клуба.

Боян бывал здесь еще и потому, что директором "Перспективы" был не кто иной, как Кудрявцев, – правда, отлаженная работа вышколенного административного корпуса позволяла Роману не слишком часто появляться здесь на рабочем месте, тем более что место это было не единственным. Однако Толик никогда не обедал в "Перспективе" вот так – в отдельном кабинете. Это удовольствие могли позволить себе только очень богатые люди, а к этой категории Боян пока не относился. Кудрявцев, конечно, мог здесь отобедать и даже угостить Толика, но он почему-то не любил этот свой клуб. Что-то его здесь явно тяготило, и Роман старался не устраивать в "Перспективе" ни деловых, ни дружеских обедов.

– Работал ты, может быть, и по-западному, но, кажется, не очень успешно. Может быть, попробовать по-русски?

– По-русски?

– Ну, конечно. Да ты и работал, в общем-то, по-русски. Это тебе только кажется, что ты такой космополит. А на самом деле…

Заметив, что Толик даже покраснел от обиды, Грек усмехнулся и продолжил:

– Вот ты с Алжиром суетился в Ленинграде… Тебя же прикрывал комитет. Разве я не прав? Чисто по-русски. Коррупция, мелкие взятки… И прибыль – гроши. Прав я?

Толик отвел взгляд от сверлящих глаз Грека и уставился в тарелку.