Антон Соя - Порок сердца

— А я без очереди.

— Тебе можно. Если не боишься, что я с тобой из-за твоей мамаши… — Катя резко сжала левую руку.

— Кать, ты чего? Эти прогоны тебя не касаются. Ты — совершенство. Мне все равно, что ты обо мне думаешь, лишь бы ты была рядом! Всегда.

Он повернулся с бока на спину, закинул руки за голову и блаженно закрыл глаза.

— Мне маман последнее время знаешь, что говорила: «Трахай девок, Жека, но вполсилки, а главное — не влюбляйся — от этого все зло». Бабушкой до смерти боится стать. А я — влюбился!

— А как ты у нас в Коламске оказался? И почему ты здесь в глуши живешь, а не в Москве с матерью?

— В Москве таких девчонок, как ты, нет. Ну а если серьезно — я здесь в ссылке, но это длинная и неинтересная история, как-нибудь потом расскажу. И вообще, мы от дела отвлеклись, на чем мы остановились?

Евгений повернулся к Кате и стал языком ласкать ее миниатюрную чувственную грудь, прошитую голубыми венками. Девушка обрадовалась новому раунду бесконечного любовного боя и обхватила тонкими, но сильными ногами поясницу любовника:

— Ну, я вижу ты уже готов? Какой же он все-таки огромный! И весь мой!

Проходя в очередной раз мимо Дома творчества юных, сам не зная почему, Женя завернул туда — ему неожиданно захотелось повидать Папагена. Рабочих, которые меняли зеркала, уже не было. В танцзале было как-то очень тихо, в солнечных лучах медленно кружились в своем замысловатом танце тополиные пушинки. Геннадий Андреевич, конечно же, был в кабинете при танцзале, сидел и изучал списки учеников. Он улыбнулся, увидев Женю.

— О Женечка, окончательно передумал уезжать? Проходи, проходи, рассказывай, как дела.

— Да мимо шел, дай думаю зайду.

— Ну, рассказывай, не терпится услышать, как там наша Катерина, как у нее дела в клубе. Танцует?

— Танцует. — Женя немного замялся, не зная, с чего начать. — Честно говоря, я и сам хотел про Катю… Мне больше не с кем о ней поговорить.

Папаген еще шире заулыбался.

— Ты что, как там у вас, у молодежи, теперь говорят: запал на нее? — Такое сленговое выражение из его уст звучало смешно и нелепо.

— Не то что запал, все намного серьезнее. — Женя все-таки решился говорить с Папагеном откровенно. — Я сам от себя таких чувств даже не ожидал. У меня ж раньше девчонок до фига было.

— Да уж, наслышан о твоих былых подвигах. Но ведь с недавних пор весь город знает про твой новый имидж.

— Да я не о том. — Женя скривился. — Мне теперь, кроме Кати, вроде и не нужен никто, сам удивляюсь…

— Раз не нужен, так и порви с кобелизмом, нечего девочке голову морочить, она ж мне… как дочь. Я таких, как ты, насквозь вижу — сам такой был. А за нее если что, с тебя шкуру спущу, парень.

Несмотря на явный наезд, Женя продолжил:

— Я сразу почувствовал — она не такая, как все эти. Копнешь поглубже, за их макияжем да маникюром, а там и нет ничего, пустая оболочка — тоска с ними, все гнилые внутри. Поверьте мне, я не такой уж тупой, в бабах разбираюсь. В Кате есть что-то более глубокое, чем во всех них вместе взятых, светлая она какая-то. Они же во мне и человека никогда не видели, только так — член ходячий. Я если и не был, то стал таким, меня чрезмерное бабское внимание таким сделало. Но сейчас во мне все меняется…

Папаген внимательно слушал, но все-таки решил его перебить:

— Женечка, я всегда считал, что тебе просто хорошая девушка нужна. Раньше тебе немного не везло с этим. Ну теперь, я надеюсь, ты завяжешь со старой жизнью. Не повторишь моих ошибок…

— Я пытаюсь.

— Давай, давай, хватит тебе уже куролесить. А то останешься, как я — птицеловом без своей Папагены.

— Чего?

— Забудь. Ну а если Катю обидишь, то пеняй на себя.

— Ну что вы, — Женю задело недоверие, — я Катьку никогда не смогу обидеть.

Он вышел от учителя, мучительно пытаясь прогнать из головы привязавшуюся строчку кумира: «Может быть, все нечестно так, только вот, наверно, интересней!» [13] Слова из песни группы «Мумий Тролль».

Как назло, когда кто-то нужен, его фиг найдешь. Женя уже обошел весь клуб, напевая: «Где, где, где, пропала где?» [14] Слова из песни группы «Мумий Тролль». и пошел на второй круг. Ее нигде не было, он начинал терять терпение. Никто не видел Риту Ким. Когда он окончательно отчаялся, из-за угла навстречу ему вырулила Рита собственной персоной.

Миниатюрная оторва неопределенного возраста, с ярко выраженной восточной внешностью, ее прямые волосы были выкрашены прядями во всевозможные оттенки красного и розового цветов. В раскосых глазах всегда смеялись чертики. Она шла в мини-юбке и открытой майке, которая пряталась в огромном количестве длинных разноцветных бус. Запястья были украшены множеством браслетов. От такого скопления бижутерии каждое, даже самое слабое движение Риты сопровождалось мелодичным позвякиванием. Увидев Женю, она расплылась в радостной улыбке:

— О! Наконец-то. Я так давно тебя не видела. — Она попыталась обнять Женю за шею, но он вырвался.

— Ты просила встретиться, что ты хотела мне сказать?

— Почему — сказать? Просто хотела. Неужели не понятно, сладочка? — Свои слова она снова попыталась поддержать объятием, но Женя поймал ее за руки.

— Рита. Пойдем в бар, поговорить надо. — Женя развернулся и пошел вперед, с уверенностью, что она последует за ним.

Рита какое-то время смотрела ему в спину, затем, пожав плечами, видя, что продолжения разговора здесь не предвидится, двинулась следом. Они спустились в бар и сели за столик в углу, где их не сразу можно было заметить.

Рита надула губки и всем своим видом демонстрировала обиду:

— Ты какой-то странный, чувак! Жень, ты что, понтиться начал? Я звоню тебе домой — тебя никогда нет. А если ты дома, то вечно занят и мне не перезваниваешь. В клубе от меня шарахаешься, как от прокаженной. Что за телеги? Может быть, что-то случилось, а я и не в курсе?

— Да нет, ничего не случилось. — Женя говорил ленивым безразличным тоном, показывая, что все упреки Риты ему безразличны. — Просто мне кажется, что наши отношения зашли в тупик. Нам лучше прекратить встречаться.

— В тупик?! Ха, как же так? — Вид у Риты был, мягко говоря, растерянный. — Я что-то не отдупляю. Раньше тупики тебя не смущали, трахались по этим тупикам, как водяные крысы, а тебе еще разве что-нибудь надо?

— Надо не надо, видишь ли, если ты этого не понимаешь, то объяснить тебе это будет очень сложно.

— Боже мой, какой сложный чувачок стал, раньше попроще был! Нет уж, попробуй объясни, может, я что и пойму. Только не надо говорить, что ты влюбился в эту малолетку Катю! Что она там может-то? Эта дура мне, кстати, уже истерики из-за тебя закатывала, угрожала. Ты столько раз мне жаловался на Лену, что она тебя душит — теперь сам решил задушиться? — В ее голосе нарастала угроза. Она положила локти на стол, сцепила руки и положила на них подбородок, давая понять, что она вся внимание.