Антон Соя - Порок сердца

Женя шел в клуб один, Катя ушла раньше, ее вызвали на репетицию нового номера, который вдруг приспичило ставить хореографу. Женя решил пройти через зал и посмотреть, как идет репетиция, как там танцует его Катенок. К его большому удивлению, в зале никого не оказалось. Пожав плечами, Женя зашел за кулисы — там была странная суета, ведь вечернее представление было еще нескоро. Навстречу ему быстро шла Белка, к ней-то он и обратился с вопросом:

— Что-то сегодня все не по расписанию — в зале нет репетиции…

— Да Катька твоя репетицию сорвала!

— Да ладно!

— Ага!

— И как же это у нее получилось?

— Да очень просто, она нас всех до чертиков напугала. Взяла и отключилась посреди номера. — Белка закатила глаза и изобразила, что падает. — Мы такие стоим, руками и ногами машем, а тут она давай весь ритм нарушать, а потом так ме-е-едленно съехала на пол, и все походу.

— Как это — отключилась? Где она?

— Да ее унесли к вам в гримерку, там воздуха побольше, можно хоть окно открыть. Теперь зато кого-то походу можно поздравить — он скоро станет отцом!

— И что, теперь весь клуб знает?

— Нет, про тебя не знают, голубчик! Знают — что Катька походу беременная.

— И что Михалыч решил? Оставляют ее или как?

— Да он сам не знает, как быть, но, пока не видно, можно и выступать. Походу не определились. Слушай, я пойду, а ты к ней иди, она, наверно, уже в себя пришла. Поздравляю, гей-папаша, ха! Ловко вы всех разводили. Друзья-друзья…

Женя какое-то время был в ступоре, не зная, что же предпринять, и так и стоял, пока не подошла Лена Павлова и не тронула его руку своей холодной ладонью.

— Вот и встретились — отец-героиня! — Ее тон был холоднее ладони. — Одной мамаши тебе мало?

— И ты уже знаешь?

— Чего здесь не знать, tonto. Я не слепая. Где только тебя не видела с ней — в казино, в больнице. Стал бы ты таскаться с бабой, с которой у тебя ничего нет! Это же просто смешно. Но, я надеюсь, это не серьезно? Мер мне не нужно никаких предпринимать? У тебя деньги на аборт есть? И когда он, кстати?

— Мы с Катей еще не говорили об этом.

— Ты что тоже только сегодня узнал?

— Какая тебе разница, и вообще, что ты ко мне пристала?! — сорвался Женя.

— А то, Женечка, что я не потерплю здесь твою беременную сучку. Я тебе скажу сейчас что-то muo, muo serio [27] Очень, очень важное (исп.). . Советую по-хорошему — определяйтесь скорее с абортом, а не то я за себя не отвечаю. Первое, что я сделаю, — вас обоих из клуба вышвырну, а потом что-нибудь повеселее придумаю.

— За что ты ее так ненавидишь? Вы же в разных весовых категориях! Ты — королева местной тусы, чего тебе еще надо?

— Я твой бред слушать не намерена и не собираюсь тебе ничего объяснять. За меня есть кому это сделать. А ты запомни — последнее предупреждение уже было! Como lo oyes [28] Как ты сам слышал (исп.) . .

Женя с Катей шли домой вместе, молча пиная желтые листья. Жене не давала покоя встреча с Леной. Нет, какова стерва! Нарисовалась и сразу с наездами полезла! Прямо «в подворотне нас ждет маниак» [29] Слова из песни группы «Мумий Тролль». . Хватит слушать «Мумика», а то реально песни лезут в жизнь и крыша отъезжает. А вдруг злобной дуре и вправду взбредет в голову все рассказать Павлову? Этот чикаться не станет. Женя украдкой взглянул на Катю — она молча шла рядом, размышляя о чем-то своем, вид у нее был уставший и подавленный. Слава богу, Катька ничего не знает о них с Леной, и очень бы не хотелось, чтобы узнала. А вот что с ребенком делать? До сих пор такая мысль не приходила ему в голову. Ну ребенок — и ладно, но ведь он станет причиной очень серьезных траблов для них. Лена слов на ветер не бросает. Надо поговорить с Катей, аборт сейчас — конечно же, лучший выход. Нарожает она еще детей. Успеется. Сама еще ребенок. А пока пусть все остается на своих местах — Катька будет выступать в клубе, он тоже, Ленка родит своего и на какое-то время отвянет, забудет об их существовании, а они свалят в Москву из этого болота. Все будет тип-топ. Как бы начать разговор с Катей?

— Кать, как ты себя чувствуешь? Не устала?

— Спасибо. Все нормально, а что это ты так интересуешься, у тебя есть планы на вечер?

— Нет, я не о том. — Женя мялся, подбирая слова. — Мы ведь с тобой просто… ну, еще не говорили о ребенке.

— А что здесь говорить, рано еще.

— Как это рано, скоро станет поздно!

— Я не понимаю, к чему ты клонишь. — В голосе Кати проступили нервные нотки. — На что ты намекаешь?

— Катя, я много думал, ну куда нам счас ребенок? — Женя заискивающе посмотрел на Катю. — Мы сами еще дети, надо пожить для себя: ты только представь все — памперсы, ночи без сна, да и бабла у нас ни фига нет. Ты работать не сможешь, я один много не заработаю. Нужно карьеру делать, на виду быть — скоро в Москву рванем. Маман нас продвинет. Она в тусовке реально рулит. У нее в декабре тур закончится, елки пройдут, и я вас познакомлю…

— Женя, ты что, хочешь, чтобы я аборт сделала? — с еле сдерживаемой злостью перебила его Катя. — Ты с ума сошел! Я даже слышать ничего не хочу!

— Но ведь это не только твой ребенок, — запротестовал Женя, — я тоже имею право голоса!

— Такого — нет, не имеешь, — она произнесла это очень тихо и спокойно.

— Катя, я не…

— Ничего не хочу слышать! Это исключено — от ребенка избавляться не буду! Мне от тебя ничего не надо. Ни от тебя, ни от мамы твоей! Это мой ребенок, я сама его выращу. Давай забудем этот разговор, как будто его и не было!

— Ну хорошо, хорошо. Но я за тебя беспокоюсь, — Женя подошел к Кате и нежно обнял ее.

— Да как-нибудь разберемся, — Катя в момент обмякла, разомлела и прижалась к нему всем хрупким телом, — не волнуйся, я же не волнуюсь.

«И очень зря», — эта мысль пролетела в голове Евгения. Почему он не может все-все ей рассказать? Тогда она бы все поняла, пожалела и простила его. Но как он ей скажет… На нее и так столько проблем навалилось. Она стреманется, запсихует, а может быть, вообще его бросит.

После непродолжительного молчания, все, что он сказал вслух, было:

— Катька, если б ты только знала, как я тебя люблю!

Прошла неделя. Женя шагал до клуба в одиночестве — Кате дали выходной, и она осталась дома, собираясь в больницу, навестить своего отца. Настроение было ни к черту, не давали покоя всякие дурацкие мысли: «Вот засада! Надо ж было так подставиться! Две бабы от меня реально беременны. Одну люблю, другую ненавижу и боюсь. Сука Павлова! Вообще не клуб, бля, а собачий питомник при Институте физиологии имени Павлова: космические дворняжки Белка и Стрелка, Сашка со своими бультерьерами, ну и сука Павлова, конечно. Блядь!» Только он вспомнил про Лену, она уже тут как тут — подкарауливала у крыльца клуба.