Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

Он раздраженно сплевывает на землю.

— И из-за этой никому не нужной дряни Франция увеличивает свой финансовый долг Китаю. Теперь мы должны им деньги. За это пластмассовое дерьмо. И мы не можем больше их критиковать, когда они завоевывают Тибет или открыто поддерживают Судан, Зимбабве и Северную Корею с их кровавыми диктаторами. А те готовятся производить атомные бомбы, чтобы бросить их нам в рожу. Вот каковы грозные последствия маленьких безответственных поступков.

Ну, это он хватил лишку. Диктаторы появляются не из-за водяного пистолета.

Викинг бьет ногой по миниатюрной космической ракете, утыканной пушками.

Неожиданно вдали мелькает увертливый силуэт. Орландо достает свое оружие, прицеливается, стреляет и насквозь пронзает убегающую со всех ног добычу.

— Я знаю, что ты думаешь, девчушка: «Никогда не видела таких больших крыс, прямо как кролики». Это потому, что здесь крысы едят досыта, от этого они толстеют и размножаются в свое удовольствие. Для них здесь рай. В нормальной жизни они испытывают постоянный стресс из-за машин, кошек, людей, из-за крысиного яда в красных гранулах. Здесь стресса нет. Здесь крысы расцветают. Здесь им грозит одна опасность — другие крысы. Они все время дерутся между собой из-за территории, из-за кусков протухшего мяса, из-за самок, из-за прохудившихся мешков с мукой. Вот перед нами как раз небольшая стайка. Ну-ка попробуй попасть в какую-нибудь.

Орландо отдает ей свой лук, устанавливает стрелу. Девушка натягивает тетиву, подняв лук на уровень губ, закрывает один глаз и выпускает стрелу. Та со свистом летит по прямой и достигает цели. Слышится звук раздираемой плоти.

— Попала! А ведь тут далеко! Для первого раза совсем неплохо. Как это ты сумела? Училась стрельбе из лука в школе?

— Нет, я лук первый раз в руках держу.

— Браво, девчушка, у тебя врожденное умение стрелять.

Это всего лишь способ восприятия реальности. Я мысленно создаю связь между собой и крысой. А стрела летит уже по этой линии. Но ему я не могу об этом сказать, он ничего не поймет.

Она пожимает плечами.

— Повезло, — шепчет она, опуская глаза.

Они убивают еше пару десятков крыс, Орландо нанизывает их на веревку, словно жемчужины для ожерелья. Потом обвязывает веревку вокруг пояса — и оказывается в юбочке из крыс, хвосты которых свисают вниз, словно длинная толстая бахрома.

Они возвращаются в деревню, и Эсмеральда уверенной рукой взвешивает грызунов на ладони.

— Принеси пользу обществу. Золушка, помоги снять шкурки и выпотрошить. Ты, наверное, думаешь: что мы с ними будем делать? Из кишок я делаю нитки. Мясо мы едим, готовим из него рагу. По вкусу напоминает кролика. А шкурки цыганам относим. Они их потом продают. Из самых маленьких делают кошельки и кисеты для блошиного рынка в Сент-Уэне. А шкурки побольше покупают скорняки и шьют то, что потом называют шубами из сибирской выдры. Но это уже их дело.

Кассандра снова замечает лиса, который на этот раз приближается, не робея.

— Это Инь Ян. Мы его не трогаем потому, что он, как и мы, дикий, не приручаемый, и любит мусор. Этот лис стал нашим талисманом. У него есть одна особенность: он не выносит слова «работа».

Лис тут же показывает клыки.

— Каждый раз одно и то же. Хочешь, скажи сама, проверь.

— Работа?

Лис начинает рычать, словно завидев врага.

Слова. Сила слов. Глубинный смысл слов. Слово «работа» произошло от слова «раб» и означало «тяжелый, подневольный труд».

— Работа, работа, работа…

Лис визжит и, кажется, готовится к нападению.

— Инь Ян наш на все сто. У нас тоже аллергия на это слово, которое я не буду произносить, чтобы не раздражать нашего друга.

Все устраиваются вокруг перевернутого ящика, на котором лежат нанизанные на веревку крысы.

— За дело! — зычно рявкает Герцогиня, распределяя ножи.

Кассандра трудится наравне со всеми, поглядывая на своих товарищей.

— А вы? — вдруг спрашивает она. — Какое у вас прошлое?

Вокруг самодельного стола раздается гул шутливых протестов.

— Ладно, — соглашается Фетнат, — в конце концов, можно ей сказать… Ну, кто начнет?

— Ну я могу… — говорит Эсмеральда. — Моя история началась в одно прекрасное июльское утро, когда я была избрана Самым Красивым Младенцем в больнице Сан-Мике…

Неожиданно Ким прибавляет звук у телевизора. Раздается торопливый сбивающийся голос журналиста:

— …сегодня утром в 9 часов 30 минут произошел взрыв на химическом заводе ЭФАП. Согласно первым выводам полиции, речь идет об аварии на производстве, случившейся по причине изношенности оборудования и отсутствия должного технического обслуживания складов, в которых хранятся взрывоопасные химикаты. Взрывная волна выбила стекла во всех окрестных домах и перевернула машины, ехавшие по близлежащим дорогам. На данный момент насчитывается двадцать погибших и несколько сотен раненых, но есть опасения, что цифры могут возрасти…

Значит, я все-таки была права.

Через час Кассандра стоит у больших Северных ворот свалки. На ней розовый спортивный костюм, найденный обитателями Искупления среди мусора, кроссовки без шнурков от двух разных пар, поверх всего — красная лыжная куртка с несколькими дырками.

Эсмеральда произносит:

— Да, знаем, мы обещали тебе три дня, но, прости, Красная Шапочка, мне кажется, что ты приносишь несчастье.

— Я лично все равно считаю, что это просто совпадение. Не верю я в эти ее штучки с предсказанием теракта. Я здесь единственный представитель научной мысли, последователь Декарта, и говорю вам, что это просто случайность, — пренебрежительно заявляет Ким.

Орландо прячет глаза:

— Герцогиня права. Уходи отсюда, девчушка, и забудь про нас.

Фетнат сплевывает на землю:

— Как бы тебе сказать, малышка? Хочешь знать правду? Мы предпочли бы, чтобы ты ошиблась. Но твой сон оказался правдой, и ты нас здорово напугала. Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Убирайся отсюда и никогда не возвращайся, иначе плохо будет! — угрожающе произносит молодой человек с синей прядью волос.

Подкрепляя слова жестом, он проводит большим пальцем по горлу. Эсмеральда подходит к молодой девушке и заявляет:

— Понимаешь, Бернадетта Субиру, твой дар был бы полезен людям, желающим знать, например, когда террористы будут взрывать бомбы. Нам на это наплевать настолько, что ты даже представить себе не можешь. И мне кажется, подобного рода информация не нужна никому.

— Это как молния. Никогда не знаешь, в кого она попадает. Тут ничего не поделаешь, остается только ждать и надеяться, что не в тебя, вот и все, — признает Фетнат.

— Теракты никого не волнуют, потому что все думают, будто они коснутся кого-то другого. А люди в основном «других» не любят.