Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

Кассандра боится поверить его словам.

— Ну да, когда он говорил тебе, что не любит белых, он не уточнил, что укокошил многих своих соотечественников, единственным грехом которых было то, что они родились с белой кожей. У тамошних колдунов альбиносы очень ценятся. Рука или нога альбиноса — священный ингредиент. Могу тебе сообщить, что, когда колдун умирает, его останки укрывают слоем трупов альбиносов. Некоторые европейские гуманитарные ассоциации даже были вынуждены переселить альбиносов в охраняемые центры. И эти центры атакуют с автоматами-пулеметами поставщики ингредиентов для колдунов!

Я об этом не знала.

— В Танзании, в Демократической Республике Конго и в Бурунди идет открытая охота на альбиносов. Их загоняют, как диких зверей. Фетнат был одним из лучших охотников на альбиносов. Он их убил, должно быть, многие десятки.

Ким снова сплевывает, словно хочет избавиться от этой грязи.

— Поэтому у них нет права осуждать тебя. Благодаря тебе они впервые в жизни совершили достойный поступок. Они должны спасибо тебе сказать.

Кассандра представляет себе трупы альбиносов, наваленные на гроб колдуна, и ее охватывает дрожь отвращения.

— А какова твоя полная история, Маркиз? — спрашивает она.

— Я же сказал: ненавижу тоталитарные режимы. Я воровал деньги, которые направлялись диктаторам.

— Все?

— Да. Клянусь тебе.

— Уверен?

Ким колеблется, потом бормочет:

— Ну, если честно, когда я голодал, то, бывало, вырывал у женщин из рук сумочки и крал бумажники, которые торчали из карманов. Ну и что, так все в молодости делают.

Кассандра качает головой.

Ну, наверное, все-таки не все.

— Потом я некоторое время принадлежал к одной банде анархистов. И дрался с бандами фашистов. Я не терплю нетерпимости. Они над нами издевались. У меня были нунчаки, и я защищался.

Кассандра не перебивает, давая Киму возможность высказаться.

— Я не люблю насилие, но если кто-то сам нарывается, то он получает. Скажем, я тоже могу прибегнуть к несколько агрессивной самообороне. В этом мы с Орландо похожи.

Ким смотрит вдаль — он вспоминает.

— Ну и, конечно, пришлось поработать нунчаками, чтобы албанцы меня зауважали, обычное дело для человека вне закона.

— Наркотики употреблял?

— Я? Нет, что ты! Ну разве что… очень недолго, когда работал дилером. Пробовал товар до продажи, чтобы покупателям рассказать о его качестве. Винодел, который дегустирует свое вино, не обязательно алкоголик.

Кассандра смотрит на него с понимающим видом.

— Но больше ничего. Клянусь. Никогда шприцем не кололся. Никого не насиловал, никого не убивал. А возможности были, можешь поверить. Я никогда не поддавался искушению. Я чист.

— Почему же тогда в бегах?

— У меня же нет французского гражданства, поэтому ситуация у меня сложная. Если меня задержат, то за одни махинации с переводом денег сразу выдворят из страны.

Ким такой же, как они. Он лжет. Он наверняка совершил что-то серьезное, но не хочет мне в этом признаваться.

— А ты, Царевна, так ли ты невинна, как утверждаешь?

Кассандра не отвечает. Забравшись на вершину горы из покрышек, она разглядывает заброшенный мусоросжигательный завод.

— Куда ты смотришь? А… на Молох! На нашего побежденного дракона.

Девушка спускается с горы и бежит к заводу. Она останавливается перед большой металлической дверью. Вход в мусоросжигатель закрыт на цепь с висячим замком. Официальные печати, размытые дождями, напоминают о том, что вход внутрь запрещен.

Кассандра трогает цепь.

— Он огромный и пустой, — говорит Ким.

Кассандра поднимает какую-то палку и стучит по стене, чтобы услышать эхо и представить внутренние размеры помещения.

— Осторожно! — кричит молодой человек.

Слишком поздно.

Она задевает улей с дикими пчелами, спрятавшийся в углублении стены. Оттуда немедленно вылетает рой пчел и атакует Кима и Кассандру. Молодые люди бегут к остову какой-то машины, забираются внутрь и поднимают стекла.

— Пчелы. Дикие, питаются цветами, что растут на свалке. И делают мед, представляешь? Во всем мире пчелы исчезают, а эти — мутировали.

Кассандра улыбается.

— Почему ты улыбаешься, Царевна?

— Потому что мы сами похожи на пчел, которых поймали дети. Знаешь, ставят сверху стакан и ловят. А сейчас мы в тюрьме, а они снаружи и смотрят на нас сквозь стекло.

Ким откидывает прядь волос, упавшую ему на лоб, и серьезно смотрит на Кассандру.

Пчелы продолжают кружить вокруг машины. Часы Кассандры показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 15 %».

Девушка закрывает глаза и пытается вступить в духовный контакт с пчелами.

— Не знаю, что ты сделала, но они вроде бы успокаиваются, — признает кореец.

— Я мысленно уничтожила пропасть между нами. Я думаю, что сумела дать им понять, что я, так же как и они, обитательница свалки.

Молодые люди выходят из машины… и пчелы кусают их. На коже немедленно появляются маленькие болезненные припухлости.

— Ну не все еще доработано. Думаю, я могу мысленно активизировать свои естественные защитные свойства, чтобы обезвредить яд.

Кассандра смотрит на часы, которые показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 41 %».

Слава богу, меньше пятидесяти. Пробабилис не заметил пчел, потому что тут нет камер, компьютер не может узнать, что с нами произошло. Но сейчас он по моему учащенному пульсу понял, что возникла какая-то проблема.

Потерявшие жала пчелы, глухо гудя, агонизируют у их ног.

Пападакис был прав: они не размышляют. Они запрограммированы на то, чтобы ужалить и умереть. Они не испытывают сомнений, они не рассуждают. Как молодые люди, которых воспитывают в религиозных школах так, чтобы сделать из них убийц. Как молодые люди, которые никогда не задают себе вопросов.

Ким и Кассандра убегают со всех ног. Почувствовав, что опасность далеко позади, они падают на кучу пластиковых пакетов.

— Ты ненормальная! — говорит Ким.

Ты тоже.

Они глубоко дышат.

— Я не люблю ненормальных.

А я не люблю людей… которые не любят меня.

«Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 32 %»

— Что это за часы?

— Если я скажу тебе, ты не поверишь.

Я и сама-то не верю.

Кто мой брат?

Кто этот гениальный и одержимый человек, придумавший подобный прибор?

Улажу местные проблемы и сразу займусь его поисками. Лишь отыскав брата, я узнаю, кто я и почему я такая, какая есть: существо без прошлого, обращенное только к будущему.

Я хочу найти свои воспоминания, а для этого надо порыться на свалке моей памяти.

Фетнат Вад осторожно накладывает на пчелиные укусы особую мазь, состоящую из зубной пасты, сыра рокфор и сигарного табака. Попутно он проверяет, хорошо ли зарубцевались крысиные укусы. Чуть поодаль Эсмеральда складывает собачьи шкуры и распределяет их по сумкам.