Михаил Чулаки - Мамин сибиряк
- Название:Мамин сибиряк
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:«Наука и религия» 1988 г., №№ 8-11
- Год:1988
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Чулаки - Мамин сибиряк краткое содержание
«...В ту ночь я впервые подумал, что мамин сибиряк — просто жулик. Как сказала Кутя с самого начала — шарлатан. Нашел дураков, которые только и ждали, во что бы уверовать, которым скучно и тошно без мокошей, волосов, дедушек чуров. А я тоже хорош, тоже развесил уши — а ведь собираюсь в следователи.
Интересно узнать, откуда он взялся здесь в Ленинграде, на Гражданской улице, бывшей когда-то Мещанской. Матушка его привела — это понятно. Но где она его подцепила? В Сибирь в командировку он не ездила, значит, сам заявился сюда? А дальше? Пришел прямо с вокзала на экскурсию в Эрмитаж? Я почему-то никогда об этом не расспрашивал, а ни матушка, ни ее сибиряк сами не рассказывали — взялся откуда-то, ну и взялся… Может быть, потому я и не расспрашивал, что инстинктивно боялся, как бы мой родственный интерес не переродился в следовательский? Неприятно же быть сыщиком в собственном доме...»
Мамин сибиряк - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Мы сидели на кухне, и он скрипел наставительно:
— От етой ванны-иванны выходит один распут. В баньку надоть по морозцу.
Может, у них в Сибири уже и мороз в октябре, а у нас еще не все листья облетели.
— А чего ж вы не сходили в баню? У нас тут недалеко, на Фонарном.
— Ваша баня городская — тот же распут. Ты сперва-то воды натаскай, стопи, а после париться штоб вместях: мужики да бабы. Ты б со своей девкой, а? Товар штоб настоящий, без обману.
И он сипло захохотал.
Я вообразил, как бы мы парились с Кутей. Только если и этот леший тут же, глядел бы на нее из своих глазниц-пещер, тогда не надо!
— Баня, она от самого нашего славянства для етого дела. Разложишь бабу на полок, березой станешь охаживать, штоб чувствовала, а после перевернешь…
Матушка покраснела — никогда еще не видел, чтобы с нею такое.
— Ну зачем ты говоришь, Миша же еще мальчик!
— А что? Мужик, все понимат, верно, Миш?
Мне было лестно такое признание моей возмужалости.
— В ей сила, в бане-то. Потому народ был здоров. Ах ты!.. Как врага народа!
Он вдруг сделал молниеносный выпад и кого-то вдавил огромной ступней в пол. Таракана.
Тараканы у нас невыводимы. По всему дому. Или даже всей улице. И так обнаглели, что выползают днем. Убегают они всегда зигзагами, потому придавить их бывает очень трудно. Матушка к тому же просто брезгует их давить. Я не брезгую, но и удовольствия не получаю — в тех случаях, когда все же удается настигнуть. А леший продемонстрировал реакцию настоящего охотника. Соболятника. Только вот со странным удовольствием вдавил в пол.
— Никакой гигиены не удается поддерживать из-за них. — тут же наябедничала матушка.
И обрадовалась переменить разговор.
— Нищак! Мы етих врагов народа — под ноготь!
— Они устроили себе квартиру с удобствами за холодильником: там им тепло. Посмотришь потом, Степа, хорошо, что тут можно сделать радикального? — натравливала лешего матушка.
— Ить, распут городской! Всяка вешш — навыворот. Холодильник — и тепло от ево. У нас ледник — значицца в ем лед и лед, никака тепла. Внутрях-то своих хотя холодит? Молочка бы из ево с подморозом. После как попарисся — хорошо! Налейка, Ойля, балакиря.
Моя матушка — Ольга Васильевна, а леший так произнес: Ой-ля, немного похоже на французское «о-ля-ля»! Хотя уж французского, легкого в нем ничего.
Матушка не поняла и переспросила с поспешной готовностью:
— Что налить? Какой балагур?
— Балакирь, так у нас говорицца. Как по-городски, а, Миш? Ну кружка, кастрюля.
— Кастрюля?! А по-настоящему, по-народному — балакирь? Какая прелесть! Вот откуда Балакирев, а я и не знала. Он, значит, Кастрюлин или Кружкин?
— Ктось?
— Балакирев, композитор известный.
— Мы такова не знаем. Шута знам Балакирева, што у Петра-царя. На голову, бывает, наденет балакирь, а царь подойдет и вдарит, как в колокол. Потому и Балакирев.
Уж этого не знает даже Антон Захаревич! На другой же день я просветил наш класс. Захаревич тогда промолчал, зато на следующий день объявил торжественно:
— А знаете, что такое «бардак»? Глиняной горшок, вот! — и захохотал.
Взял реванш.
Ну а Кутя не стала дожидаться следующего дня, заспорила сразу:
— Почему «балакирь» такое уж народное слово, а «кастрюля» — нет? В словаре, если покопаться, знаешь, сколько таких слов? Которые никому давно не нужны. И значит, правильно, что не нужны.
Я тоже не мог объяснить, почему «балакирь» лучше, чем «кастрюля», не хотел соглашаться с Кутей: потому что вечно она спорит со мной. С Захаревичем так не спорит — как же, он такой гений!
— А все-таки ты не знала этого слова, и никто не знал, даже Захар, а мамин сибиряк знал, ни в какой словарь не заглядывая. Значит, для него оно нужное.
У меня вырвалось невольно: «мамин сибиряк». И это-то Куте страшно понравилось — я и не ожидал.
— Ой, Мишка, ты придумаешь! «Мамин сибиряк»!
Мы часто спорим с Кутей, но если в чем-то соглашаемся, то уж напрочно, и с тех пор я не мог называть этого лешего Степана Петровича иначе как маминым сибиряком.
— На что похожи старинные слова? Три-четыре! — выкрикнул свое Захаревич.
Я не знал. Я был счастлив, что Кутя одобрила прозвище, которое я нечаянно придумал, и не хотел играть в игры Захаревича.
— На обглоданные кости, — сказал Витька Полухин.
— Подходит, — снисходительно одобрил Захаревич. — На обглоданные кости или на египетские мумии.
— А все-таки шарлатан твой сибиряк! — Кутя только плечом дернула, как вдруг сделалась похожей на ярмарочного зазывалу с лотком, на котором средство от всех болезней.
— Не мой сибиряк, а мамин!
Я радостно согласился с Кутей, а все-таки она оказалась не очень права. Свои особенные познания в тайнах природы, о которых меня в первый же день уведомила матушка, он проявлять не торопился, зато в нем оказалось множество полезных умений.
Давно уже матушка вздыхала, что у нас в квартире все разваливается, а нижняя соседка Лариса Петровна прямо объявила, что не хватает мужчины в доме. Текло из бачка в уборной, так что вода набиралась полчаса, значительно снижая пропускную способность этого учреждения. Пылесос стоял сломанный. Стекло в кухне разбито, заклеено бумагой. Замок наружный открывался плохо — придешь и ковыряешься ключом иногда чуть на час. И еще — много чего.
Когда еще был отец, он тоже не был мужчиной в доме: гвоздя не умел вбить как следует, не то что починить бачок. Мы к этому бачку каждый месяц вызывали водопроводчика; тот приходил не скоро, важный, в грязной робе, какой-то весь из себя настоящий, и сразу делалось видно, какой папа ненастоящий мужчина, как он суетится и заглядывается на настоящую мужскую работу, а водопроводчик снисходительно брал трешки и уходил, оставляя после себя настоящий мужской запах — табака и перегара, а мама после его ухода с особенным ожесточением обвиняла папу в неведомых грехах: «Будь ты хоть раз хоть перед!»
И вот теперь настоящий мужчина завелся в доме, не надо было больше зависеть от важного водопроводчика. Бачок извергал водопады, выключатели работали, замок отпирался с мягким щелчком. Матушка ходила по квартире, как провинциалка по Эрмитажу, трогала кончиками пальцев то починенный замок, то прибитую накрепко вешалку в прихожей, которая раньше вечно валилась со всеми пальто, особенно если гости, и повторяла: «Сразу видно, что не кандидат и не профессор: все сам, все своими руками!» (Отец мой, между прочим, еще и кандидат наук. Психологических.) Заявилась и Лариса Петровна. Как всегда, у нее был невинный повод:
— У вас включено? Включайте скорее, «Вокруг смеха» же!.. Ой, извините, я не знакома.
— Нищак. Заходь, бабонька. А ты, знацца, подруга моей?
Лариса прошлась по квартире, мгновенно все усекла:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: