Кольгаев Саша - Эллис

- Что за…? – Опираясь о бетонную, шершавую стену, я поднялся с пола. Непонятный сон. Я потряс головой, пытаясь остановить время на обдумывание. Всё та же серость, пахнущая новизной дверь, мрачные стены и тишина. Так тихо, что аж до дрожи. Если бы мне кто-нибудь, когда-нибудь, описывал такую тишину, незачто не смог бы представить на все сто процентов. Так, как слышу её сейчас.

Постояв ещё несколько минут, я вышел из комнаты. Ничего не изменилось, длиннющий коридор с десятками пугающих дверей, успокаивающий свет и тишина. Я повернул на право, и зашагал вдоль линии огней.

***

Мы долго не могли заснуть, лежали и разговаривали о чём то. Простой, непринужденный разговор о жизни. По очереди, не перебивая друг друга и не торопясь. Глаза начали смыкаться. Сознание все больше и больше проваливалось в сон. Она что-то спросила, я что-то ответил. Помнить хотя бы вопрос, может, вспомнил бы ответ. Но спустя какое-то время, она встала и ушла.

Сон, взялся за её руку и последовал за ней. А я остался один на один со своей памятью. Словно играя с ней в шахматы, шаг за шагом, я пытался выиграть и восстановить утраченный обрывок. Но безуспешно. Из-за чрезмерного обдумывания и осмысливания, я не заметил, как погрузился в сон.

И мы об этом никогда не говорили.

***

Развилка. Два коридора, уходили влево, и вправо. Два пути. И какой выбрать? Всем нам, на протяжении бытия, свойственно выбирать свой путь. Я не думаю, что выбрав тот или иной коридор, я получу одинаковый результат. Сколько сейчас время? Часы не ношу. Может из-за стресса, может из-за чего ещё, но мне в голову не приходило проверить карманы. Без особого удивления, ничего в них не обнаружил. Нет ни телефона, ни бумажника, ни любимой зажигалки. На джинсах, в маленьком карманчике, где обычно она лежала, покоился маленький ключик. И повертев его в руке, сунул обратно в карман. Я посмотрел налево, затем повернул голову на право. Два абсолютно одинаковых коридора, так же расположены двери, и такие же серые стены. Можно поиграть в «десять отличий», на самом сложном уровне. Приглядевшись, я усмотрел два иероглифа, на стене. Один смотрел влево, другой вправо. Странно, у меня такое ощущение, что где-то я их уже видел. Только вот где? Пошарив в своей памяти минуты три, я вытащил от туда картинку. Естественно! Точно такой же иероглиф, висит у Антуа дома, в «комнате желании». Ни капли не сомневаясь, я сделал шаг в правый коридор.

Для чего всё это? Почему я здесь, в этом мрачном, сыром месте, а не рядом с ней? Как так получилось, что наши две параллельные прямые, разошлись в стороны? Вопросы непонимания, так и вертятся в голове. Где я оступился? Может я был слишком навязчив? Голова не могла успокоится, и забивалась всё большим количеством вопросов. Только вот отвечать, она походу не собиралась. Только вопросы, без какого либо желания на объяснение. Она не может перестать думать о ней. И как только я пытаюсь, переключится на что ни - будь другое, она блокирует всё, и переключается на неё. Словно сломанный автопилот, постоянно переключающий управление на себя.

Пройдя весь коридор, я упёрся в дверь, из-под которой, взад и вперёд мелькали тени.

Я чувствую, словно держу её над пропастью за тоненькую нить, и она вот-вот порвется. И буду смотреть в небесного цвета, отдаляющиеся от меня глаза. Их невозможно забыть. Но нитка не рвётся, а так и остаётся тонкой связью между нами. Время от времени я подтягиваю её к себе, пусть даже на никчемные миллиметры, но я верю, что когда-нибудь подтяну достаточно, чтобы ухватить её за руку.

Среди всего этого скопления, хаотично движущихся людей, кто-то один не двигался. На противоположной стороне, на бетонной, холодной скамье, прикрученной цепями к стене, как в тюремной камере, с отсутствием всякого внимания ко мне, кто-то сидел. Просто сидел, и наблюдал за всеми. От одного только взгляда на эту скамью, меня стало познабливать.

Маневрируя между этими «зомби», смотрящими только вперёд, ни влево, не вправо, только перед собой, я устремился к этому человеку. Глаза у всех, такие пустые, что можно заглянуть в их мозг, и узнать о них все что нужно. Это что, моя конечная остановка?

Чем ближе я подходил, тем отчетливей я его видел. На вид ему лет сорок - сорок пять, синий комбинезон, как у работников газовой службы, синяя рубашка, застёгнутая до самой последней пуговицы и белоснежные кроссовки. Одного только взгляда на них из далека, было достаточно, чтобы на секунду прищурится. После стольких часов полумрака, такая белизна. Подойдя к скамейке, он будто включился, и молниеносно переключил свой взгляд на меня.

- Как дела? – Быстро, словно скороговоркой спросил он.

- Смотря, про какие дела ты спрашиваешь! – Отстрочил ему в ответ я (в умении щебетать скороговорки, у меня не было равных).

- Твой сарказм не очень уместен. – Рассердился он, но скорость говора не понизил. – Сядь. Я последовал тому, что он сказал, и опустился на бетон. Вот черт! Да он ещё холоднее, чем я думал! Задница так и пристала, будто прихватилась намертво.

- Я теряю то, что люблю. Моя любовь подобна пару, отрывающемуся от земли, и теряющегося в бескрайнем небе. Он поднимается всё выше и выше, стремясь к звёздам, и возвращается ко мне проливным дождём. И вот сейчас, я стою под этим дождём, и ощущаю каждую капельку упавшую на моё тело. И не понимаю где слёзы, а где дождь. – Спустя минуту, я выложил ему что наболело.

- Очень хорошо. Похоже, ты понимаешь, что теряешь, и знаешь, что именно ты теряешь. Нельзя начать что-то искать, первоначально не потеряв. Но нужно ещё, знать что искать, тоже главная деталь. – Сказал он.

Минуты три – четыре я обдумывал услышанное. Несколько раз повторил про себя, эту скороговорку. Как бы записал и сохранил её в левом полушарии. Из правого, выудил маленькое устройство для изменения pitch, и воспроизвёл записанное в несколько раз медленнее. Получилось, очень даже ни чего.

- Кто все эти люди? – Поинтересовался я.

- Те, кто не понял что потерял. Вот они ходят и ищут. А твоя дверь справа. – Сказал, кивая на дверь справа от него.

Я посмотрел на дверь, затем на комнату. Потерянные люди, души которых летают над их головами, и кричат: «Послушайте нас! Услышьте нас!» Но они не слышат, а продолжают тупо смотреть перед собой.

Я не могу перестать думать о ней. Во всём я начинаю видеть её небесный образ. То тут, то там, мелькает светящееся улыбкой лицо, даже на безжизненно – серых стенах, я вижу её силуэт.

Она, её, тебя, а кто она? Девушка из моих снов? Мечта, которая сбывшись, перестаёт быть мечтой? Или всё же, она реальность? Жестокая, но сладкая реальность. Так если я здесь, и это реальность, то где же она? А если это сон? ...

- То тебе надо поскорей проснуться. – Перебил мои мысли «скороговоркин».