Крис Бакелдер - Медведь против Акулы

У него болит шея, ему не по себе. Он поднимает лицо из теплого лона «ВиброДремы Плюс», не взирая на ее протесты, соблазнительные посулы и гарантии возврата денег.

По телевизору мужчина в смокинге несется с трубочкой мороженого по солнечным улицам.

М-р Норман работает в конторе, но не сегодня. Он работает в команде разработчиков макетной электроники для демонстрационных домов и квартир, но не сегодня. Сегодня у него выходной.

М-р Норман не прочь совершить забег километров на десять. Это сколько будет? В десяти километрах – где-то десять тысяч метров, метр – это где-то ярд, ярд – это где-то три фута, миля – это… Черт побери, а немерянная миля – это что такое? В применении к морским милям? Докуда это ворона долетит под водой?

Лиги, стадии, сажени.

Нет-нет, марафон или ультрамарафон, вроде этих стомильных бросков через пустыню. М-р Норман как-то видел по каналу «Невероятные рекорды» этих бегунов на сто миль, бегущих от чего-то или к чему-то, кто знает, просто бегущих день за днем и поглощающих жидкость пинтами. Эти изможденные люди: какие мысли их посетили?

Команда разработчиков не занимается фальшивыми растениями. Это другая контора. Они занимаются только муляжами электронного оборудования. Для демонстрационных домов и квартир. То есть – начиналось все с демонстрационных домов и квартир, но последнее время обычные люди стали покупать фальшивую технику, потому что она выглядит лучше настоящей и цены конкурентоспособные.

М-р Норман представил себя среди добела раскаленных песков, покрытого соленой корочкой высохшего пота, стервятников, кружащих в белой раскаленной вышине. Его взгляд неподвижен, его лицо безмятежно, бесстрастно. Он что-то обрел, достиг некоего просветления, там, в пустыне, на отметке «68-я Миля». Он миновал боль и обрел тонкие вещи – ЭТО, ТЕПЕРЬ – а это все равно что купить «лексус» или напиться пьяным, только лучше, в таком более Восточном духе. Это Экстремальный Дзэн. И в этот трансцендентный миг трусы, майка, кроссовки на м-ре Нормане будут броские и в то же время прочные и функциональные. Они будут дышать. На них будет всемирно признанный логотип.

Команда разработчиков ничего не знает об электронике – кроме того, как она выглядит. Члены команды мусолят каталоги с аппаратурой, как порножурналы. Нужно следить за прогрессом. Нужно следить за тем, как выглядит прогресс. Разработчики скидывают друг другу по электронке, когда рождается новая идея, как сделать муляж реальнее настоящего устройства.

А, вот и вопрос, который рано или поздно встает перед каждым Ультра-Атлетом: нарушить ритм и концентрацию ради короткой туалетной паузы или писать прямо на себя? М-ру Норману интересно – самоописывание впечатлит или отпугнет его спонсоров? И то, и другое не исключено. Он считает, что если им не понравится, можно ведь вырезать. Фальшивые телевизоры, фальшивые сидиплейеры, фальшивые ноутбуки. М-р Норман хочет высосать тюбик «Энергетической Опары Д-р Стойкость» и бросить его на песок.

М-р Норман не помнит, когда последний раз бегал, хоть несколько шагов.

Он говорит: «Девяносто дней – все равно что наличными».

Он говорит: «Сколько метров в одометре?»

Телеперсона в запасной Телекомнате говорит: «А ты знала, Глория, что плюшевые медвежата ведут свое происхождение более-менее от Франклина Делеанора Рузвельта?»

Через силу м-р Норман переворачивается на диване. Теперь он лежит навзничь, душечка-подушечка наверстывает свое, где может, электрические птицы заливаются в искусственном кизильнике. Он скрещивает руки на груди. Он видит кактусы (аспарагусы, палтусы, страусы) ощущает безжалостное солнце за миллион миль от себя. Десять миллионов, без разницы, звезда как звезда, газообразная, крупнее Юпитера, участвует в фотосинтезе. Ему кажется: ощутить струйку горячей мочи жилистыми просветленными ногами будет приятно. А может, неприятно. Не исключено. Как и каждое утро, он выблевывает предложения, фразы, слоганы, до тех пор, пока они не превратятся просто в слова, потом в слоги, в долгий пустой рвотный позыв.

Мальчик во дворе, глядя под ноги, описывает маленькие восьмерки. Иногда он перестает ходить и смотрит на темный дом Норманов.

Она (Глория) говорит: «Трент, моя детвора обожает плюшевых акулят. Просто обожает».

М-р Норман вдруг замечает стук своего сердца. Руки на груди, и он чувствует, как его родное четырехкамерное сердце гоняет кровь и рибофлавин по его телу.

Оказывается, оно вовсе не сердцевидной формы.

Капилляры, аорта, желудочки, тектоника плит, Валентинов день.

Где-то говорит пистолет: «Плоть слаба, сука».

Где-то говорит сирена: «Не поверишь, какие нынче бывают протезы конечностей».

Где-то говорит бриллиантовый кулон: «Я люблю тебя».

Лысый тип по «Гуру-ТВ» говорит, вопрос не в том продавать ли нам оружие в школах, но – когда.

Семь глав, а парень все никак не встанет с дивана.

Ладонями м-р Норман ощущает стук, стук, зловещий стук сердца под ребрами.

Мы в «Новостях Восьмого канала» знаем, что вам приходится вести напряженную занятую жизнь. Мы знаем, что вы балансируете между работой, досугом и семьей, и ваше время для вас – самый ценный природный ресурс.

Большинство других телекомпаний предоставляют вам шестиминутные новости дня, разве в нашем напряженном безумном мире есть время для шестиминутных новостей? Вот почему «Новости Восьмого канала» предоставляют вам четырехминутную гарантию. Вы подарите нам четыре минуты – мы подарим вам всю планету. Погода, спорт, новости, расширенные комментарии к текущим событиям – за четыре минуты; иначе наше имя не «Восьмой канал».

И сегодня после «Новостей Восьмого канала» смотрите продолжение нашего документального цикла: «Медведь пр. Акулы: сказка показа». Сегодня мы рассмотрим языковой фактор. Есть ли он у Акулы? Присоединяйтесь к нам в 10.04.

Еще даже не рассвело. М-р Норман шаркает по дому, носками по ковру – мягкий шорох, словно подсластитель в кофе без кофеина. Из комнаты в комнату, то есть медведь, да, конечно, выдюжит и добьется, но акула-то, возьмется и не посрамит.

Треугольные зубы рядами.

По телевизору, ну это, мужчина и женщина. Вместе. Азартно и с выдумкой. Это ее нога? А это что? Она на седьмом небе или ей больно? Они любят друг друга, эти люди на жирном прилавке гамбургерной? Не персонажи, те-то как-никак едва встретились («Что будете заказывать?» – «Тебя – загинайся»), а исполнители, исполнители любят друг друга? Как они живут – в одноэтажном «ранчо» на окраине города, со всеми плюсами и минусами брака, построенного на компромиссах и взаимопонимании – взаимопонимание, вот ключевое слово – с безделушками на полках, с фотографиями в альбомах, в жутковатом союзе, когда один за другого заканчивает предложения? Как они занимаются любовью – нежно, традиционно? Лицом к лицу и без всяких там животных и электромеханических инструментов?