Крис Бакелдер - Медведь против Акулы

М-р Норман говорит: «А».

М-с Норман, ноги всей ступней – на возвышении пола, широко расставлены, говорит: «Нет, милый, ть. сказал «красносочное свидание».

Кертис говорит: «Провалиться мне, а я-то думал, что сказал «височное свидание».

М-с Норман говорит: «И я вовсе не хочу, чтобы ты там сидел и рассуждал о сексе у заключенных».

Где-то что-то взрывается, и дребезжат футуристические подстаканники в Спортивно-Утилитарном Вездеходе.

Где-то поблизости кто-то кричит.

Кертис говорит: «Ну, так же по телевизору сказали».

М-р Норман говорит: «Ей-богу, везде народ ухитряется, а?»

М-с Норман говорит: «Ларри».

Норманы (муж и жена) уже некоторое время не спят вместе. У м-ра Нормана плохо со сном. М-с Норман предалась Осанке. Где-то они повстречались и полюбили друг друга и – ох, что за ночи бывали, или как? – взвихренные, наэлектризованные их дурашливыми телячьими нежностями, трепетом пальцев на лицах, испорченными простынями, запахом их тел, болью и сиянием будущего, какими-то ходиками, которые где-то бьют три, потом четыре – а завтра на работу. Кертис что-то говорит, и Мэтью что-то говорит.

Что за ночи бывали, его губы, целующие жилку у нее на шее, шепот: «Милая, давай позанимаемся этим во всех Союзных Штатах, а заодно и в Лас-Вегасе. Милая я хочу затвердить тебя наизусть».

Это было не кино. Такое могло быть. Это было не кино.

М-р Норман ведет машину по району, обсаженному величественными деревьями, их толстые стволы – классические руины колонн, их голые ветви тянутся, как пальцы скелетов над маслянистыми улицами.

Всегда казалось, что ее волосы за ночь сильнее завиваются. Восхитительная всклокоченность по утрам.

М-р Норман говорит: «Какие это деревья?» Викторина.

Мальчики говорят: «Мертвые».

М-р Норман говорит: «Ага, но и мертвая мышь – это все-таки мышь».

М-с Норман говорит: «Это все из-за этой жары».

М-р Норман говорит: «Я думал, это все из-за этих химикатов в почве».

Мэтью говорит: «Я думал, это все из-за голландской вязовой болезни».

М-с Норман говорит: «Нуда, но из-за жары химикаты делаются вреднее. Отношения симбиоза».

Она (беспроводная вибрирующая подушка) говорит: «Вы, сэр, фантастически водите машину».

Мэтью говорит Кертису (своему младшему брату): «Красносочное свидание?»

Мэтью говорит: «Вот ты балда».

Кертис говорит: «Сам ты».

Они встретились и полюбили друг друга. Он никогда не видел, чтобы так катались на водных лыжах. Женщина, глиссирующая по водной глади, способна растопить твое сердце. Женщина с загорелыми руками в собственном спасательном жилете заставит тебя забыть о других.

Мэтью говорит: «Ты двучлен».

Кертис говорит: «Ты сам двучлен».

Мэтью говорит: «Ишь, разговорился медвежий прихвостень».

М-с Норман говорит: «Это называется пенис, мальчики, и хватит уже».

Мэтью говорит: «Ты и понятия не имеешь, что такое двупенис».

Кертис говорит: «А вот и знаю».

М-р Норман говорит: «Я тоже не представляю».

Он (наш герой) ведет Спортивно-Утилитарный Вездеход (SUV) цвета «брызги бургундского» в окружную, мимо въездного пандуса, и на шоссе, закладывая слаломные виражи между выгоревшими дочерна остовами американских седанов, со стеклоподъемниками и антиблокировочными тормозами.

Норманы уже в пути.

А теперь…

Том, откуда все-таки берет свое начало Медведь-пр. – Акулы-мания?

Что ж, Минди, немало чернил и даже немного крови было пролито в попытках ответа именно на этот вопрос. Так уж случилось, что истоки любимого национального времяпрепровождения находятся в эпицентре ожесточенного длительного и запутанного диспута.

Нельзя ли поподробнее, Том?

Конечно, Минди. В сущности, некоторые уверены, что вопрос медведь-или-акула – очень древний. Недавно медиевиалист из университета Колумбия представил фрагменты текста, который, по его мнению, был написан малоизвестным французским философом и теологом в одиннадцатом веке. Автор фрагмента, по сути, глумится над горячими дебатами, развернувшимися вокруг вопроса, по его мнению, «дурогонского», если использовать современный воляпюк. Минди, этот французский монашек был, похоже, завзятым «медвежатником»!

(Минди смеется, у нее изысканно правильные черты лица. Ее бывший бойфренд Нат потерял большие деньги на «Медведе пр. Акулы I»)

Текст в переводе гласит: «И по коей же причине сей вопрос должен всех нас приводить в смятение – Медведь сердит и зело силен… У акулы определенно довольно зубов для одной пасти, но в плавниках ея мы зрим изнеженность и, в сущности, малодушие».

Так значит, Том, этот вопрос уходит корнями как минимум в медведеалистическую эпоху?

Ну, Минди, имеются сомнения в подлинности фрагмента. Собственно говоря, на недавней ежегодной конференции одной известной научной организации один из выступающих дошел до того, что публично разоблачил этот фрагмент как фальшивку, что вызвало скандальчик в башне из слоновой кости. Минди, согласно одному из сообщений, престарелому отставному эксперту по Фоме Аквинскому во время потасовки непреднамеренно выдавили глазное яблоко.

Очень интересно, Том. Есть еще идеи по поводу того, с чего началось все это безумие?

Кстати сказать, Минди, иные доказывают, что Медведь-пр. – Акулы еще старше и имеет, по сути, древнее Восточное происхождение. Кое-кто стоит на том, что Медведь-пр. – Акулы – в сущности, вариация буддистского коана, иначе говоря, парадоксальной загадки, которую задавали изучающим «дзэн», чтобы помочь им освободиться от рассудка и, по сути говоря, достичь просветления.

Что-то вроде головоломки, Том?

В сущности, да. Но при том, что, несомненно, у этого вопроса имеется завораживающее, медитативное и даже духовное качество, существуют скудные свидетельства, что Медведь против Акулы это – «дзэн».

Ну хорошо, Том, а как же насчет знаменитой дарвиновской колкости?

Минди, эксперты не смогли найти свидетельств в пользу имеющей мировое хождение истории, что Дарвин якобы однажды заметил Гексли: «Ежели медведь, ленивый увалень, хотя царапнет грозную акулу – поистине я съем свою шляпу». По сути дела, эта история, похоже, выдумана, Минди.

Итак, Том, к чему же мы пришли?

Что ж, те, кто занимается изучением данной закавыки, в сущности, сошлись во мнении, что проблема Медведь-пр. – Акулы в ее нынешнем общем виде – то есть кто победит в схватке между медведем и акулой – не является древней, средневековой и даже викторианской, но фактически датируется, по сути дела, не далее как восемью годами назад.

Неужели?

С тех самых пор, как предприимчивый молодой человек по имени Элтон Тигпен запатентовал вопрос «Медведь-пр. – Акулы» пять лет назад и впоследствии продал его фирме «ХардКорп» за одиннадцать миллионов долларов, не менее 250 человек выступили с заявлением, что это они, по сути дела, изобрели этот современный коан. Из них около семидесяти пяти подали в суд.