Джеймс Баллард - Суперканны

— Рад это слышать. Это как-нибудь связано с Дэвидом Гринвудом?

— Вероятно. Он знал, что здесь происходит, и, возможно, его убили, чтобы упредить его действия. Но проблема куда шире, чем дело Гринвуда.

— Ясно… Так о чем конкретно вы хотите сообщить? О некоем преступлении?

— О неких преступлениях, — я понизил голос, почувствовав внезапно зеркало у меня за спиной. — О самых разных — ограблениях, убийствах, преднамеренных автомобильных наездах, наркоторговле, расистских налетах, педофилии. Здесь действует хорошо финансируемый преступный синдикат, возможно, связанный с каннской полицией.

Пенроуз поднял руки, заставляя меня замолчать.

— Бог мой, это страшные преступления. А кто же конкретно замешан в этих преступлениях?

— Верхушка администрации «Эдем-Олимпии». Паскаль Цандер, Ален Делаж, Агасси и вообще чуть ли не все председатели и директора компаний. Плюс еще те, кого убил Гринвуд, — Шарбонно, Робер Фонтен, Ольга Карлотти. Насколько я понимаю, это серьезное обвинение.

— Серьезное. — Пенроуз еще глубже погрузился в свое кресло — плечи торчком проступили под его хлопчатобумажной рубашкой. — Скажите мне, Пол, почему вы — единственный, кому известно об этой волне преступлений?

— Не единственный. Люди знают больше, чем говорят, — большинство охранников, секретарша Гринвуда, вдовы убитых шоферов. Поговорите с ними.

— Непременно. Вооруженные ограбления, расистские нападения — вы уверены, что все это происходит?

— Я это видел.

— Где? На пленке? Камеры наблюдения катастрофически ненадежны. Кто-то пытается открыть дверь своей машины не тем ключом, а вам кажется, что вы видите Великое ограбление поезда. Кто показывал вам эти пленки? Гальдер?

— Не видел я никаких пленок. Я был живым свидетелем тех преступлений, о которых говорю.

— Где? В каком-нибудь театре души?

Я пропустил это мимо ушей и продолжил:

— Три ночи назад было совершено вооруженное нападение на Фонд Кардена. Некая банда похитила коллекцию мехов, которую снимали для японской рекламы.

— Верно. Я читал об этом в «Нис-Матен». Экономический терроризм или войны местных гангстеров. Вы это видели своими глазами?

— Как вас. Началось это около половины девятого, а закончилось шестьдесят секунд спустя. Банда действовала очень профессионально.

— Возможно, латвийское КГБ. У них большой опыт по ценным мехам. А вы прямо там и были? В Фонде Кардена?

— Я был в доме по соседству. Франсес Баринг осматривала его. Мы все прекрасно видели.

— Франсес Баринг? Она ужасно напориста — чем и привлекательна… Старая пассия Гринвуда… — Потерявшись на мгновение, Пенроуз принялся разглядывать потолок. — Представляю, что вы пережили. Но с чего вы взяли, что эта банда связана с «Эдем-Олимпией»?

— Домой меня везла Франсес. Она заскочила по дороге показать кое-какие брошюры Цандеру. Вы знаете виллу Гримальди?

— В Суперканнах? Она принадлежит «Эдем-Олимпии». Мы там проводим приемы и конференции. Оттуда открывается превосходный вид. В ясную погоду можно чуть ли не Африку увидеть, лучше этого вида разве что…

— Я забрел в библиотеку, и там меня ждал сюрприз. На бильярдном столе валялась груда украденных мехов.

— Почему украденных? — Пенроуз помассировал свое лицо, словно пытаясь соединить разрозненную мозаику событий в одно целое. — Там же была вечеринка, я и сам туда собирался. Меха принадлежат женам. Ночь была прохладная, идеальная для таких солидных туалетов.

— Это был мальчишник — без женщин. На мехах были бирки японских дизайнеров. На подкладках осталась пудра и прочая косметика — вероятно, модели были голыми.

— Голыми? Не совсем то, что принято у жен начальства в «Эдем-Олимпии». К вящему огорчению. Но вот меха…

— Уайльдер, я их видел.

— Вам показалось, что вы их видели. На вилле Гримальди темновато, возможно, вы видели какую-нибудь картину trompe-l'oeil [23] Изображение, создающее иллюзию реальности (фр.) , какого-нибудь второсортного Мейсонье {68} 68 Мейсонье, Эрнест (1815–1891) — французский художник, для его творчества характерна тщательная проработка деталей. . — Он поднял руку, не давая мне возразить. — Пол, у вас была масса свободного времени. Может быть, чересчур много. Если человек ничем не занят, то очень скоро может наступить этакая чувственная депривация. Вас посещают всевозможные химеры, реальность становится чем-то вроде теста Роршаха {69} 69 Роршах, Герман (1884–1922) — швейцарский психиатр, автор специального психологического теста для исследования личности. , когда бабочки превращаются в слонов.

— Нет, — гнул я свое. — Меха были там. Я трогал их. Я видел ограбление своими глазами. Одним из гостей, которые смотрели видео, снятое во время ограбления, был Ален Делаж.

Пенроуз откинулся на спинку кресла, его голая левая ступня в каком-то странно интимном жесте почти касалась моего колена.

— Вы хотите сказать, что они снимали собственное преступление? Вам это не кажется немного странным?

— Я думал об этом. Но на самом деле ограбление на террасе Фонда Кардена было своего рода спортивным приключением. Эти съемки зафиксировали удачную охоту. И вообще, любое преступление это еще и… забава.

— Ну что ж, это хорошие новости, — хохотнул Пенроуз. — Я не знал, что в «Эдем-Олимпии» кто-то забавляется. А преступления на расовой почве?

— Это рейды — обычно против арабов и черных. Гальдер называет это «ратиссаж». Специальные отряды отправляются в Ла-Боку и Манделье. Они любят наезжать на арабов и сбрасывать их с дороги. Несколько человек погибли, но каннская полиция замяла эти дела.

— Пол, — попытался успокоить меня Пенроуз, — пораскиньте немного мозгами. В иммигрантских районах люди обычно ездят быстрее. Они боятся, что их остановят и ограбят. Там действительно больше дорожных происшествий, хотя ненависть к арабам ничуть не улучшает ситуацию. И тем не менее я вижу, вы собрали целое досье. С кем-нибудь еще говорили об этом?

— Ни с кем. Даже с Джейн.

— А с Гальдером? Я слышал, он потерял сознание на крыше парковки «Сименса».

— Он говорит, что это он застрелил Гринвуда. Возможно, так оно и было — там в парапете пулевые отверстия, а в водостоке кровяная корка. Гальдер никак не может смириться с мыслью о том, что убил Гринвуда.

— Значит, он жаждет мести — это способ переноса вины. — Пенроуз приподнялся, под его мощными руками кожаное плетение кресла растянулось. — Все эти преступления… как вы думаете, почему они были совершены?

— Понятия не имею. Меня удивляет, что у здешнего народа хватает на это времени и энергии. Они работают по двадцать четыре часа в сутки, а когда добираются до дома, то просто валятся с ног. И тем не менее они собираются с силами и организуют вооруженные ограбления или лупят арабов.