Бапси Сидхва - Огнепоклонники

И что тогда произойдет с тещей? Фредди передернуло, хотя он-то сам ничего особенного и не должен был делать. Единственное, что от него требуется, — отстричь прядку, детская забава, и отнести факиру. А что будет делать с волосами святой, Фредди не касается.

Переходя улицу к своей лавке, Фредди чуть не напоролся на оглоблю тонги, кучер которой, отчаянно ругаясь, через миг врезался в грохочущую пожарную бочку, запряженную волами.

Углубленный в обдумывание своей сложной затеи, Фредди медленно поднялся по лестнице домой и нос к носу столкнулся с предметом своих раздумий.

— О, хэлло, мама! — виновато выпалил Фредди. Джербану заморгала от энергичного приветствия, незнакомого ей.

— Эйло, — с сомнением пробурчала она и показала зятю широченную спину.

Крысиный хвостик ее волос греховно прыгал перед глазами Фредди.

Фредди был терпелив и настойчив. Он ждал подходящих обстоятельств, и через три дня представился случай, вознаградивший его за терпение.

Дело было в пятницу. По пятницам после обеда Путли занималась стиркой на плоской крыше их дома. Мальчишка-слуга, который присматривал за детьми во время послеполуденного отдыха Джербану, удрал в слезах на улицу: Джербану надрала ему уши, застукав за поеданием сладостей.

Фредди мог не сомневаться, что его будущая жертва блаженно храпит в своей комнате.

Внизу в лавке приказчик копался в счетах. Покупателей в это время почти не бывало. Фредди почуял, что час приближается.

Приказчику он сказал, что вернется через минуту, и на цыпочках взбежал по деревянной лестнице.

Проскользнув в кухонную дверь, выходившую прямо на площадку, он прокрался через столовую к себе, осторожно открыл ящик резного орехового шкафчика и выбрал ножницы. Затем проверил, острые ли они, отхватив краешек бахромы от покрывала на кровати. И наконец разулся.

Затаив дыхание, Фредди прошел в носках по скрипучим половицам и остановился перед тиковой дверью в комнату Джербану. Перевел дух и прислушался к равномерному, обнадеживающему храпу, который доносился из-за массивной двери.

Петли Фредди предусмотрительно смазал на другой же день после посещения факира.

Он медленно, бесшумно повернул ручку. Дверь приоткрылась. Он затаил дыхание. На его счастье, Джербану не заперла задвижку изнутри. Дверь на хорошо смазанных петлях распахнулась, пропуская Фредди, и послушно закрылась за ним. Фредди подкрался к кровати, матерчатые переплеты которой, как гамак, провисли чуть не до полу под тушей тещи.

В квадратной комнате с завешанными окнами только и было мебели, что кровать, шаткая стоячая вешалка и большой шкаф с полками. На стуле с высокой спинкой, стоявшем у шкафа, валялось сари, которое сбросила Джербану, ложась отдыхать. В изножье кровати стояла жаровня, голубоватые огоньки бегали по углям.

Джербану спала на спине, и ее бесценная косица была погребена под пудами размякшего мяса, колышущегося от всхрапов.

Фредди чутко склонился над тещей, не отрывая завороженного взгляда от этих телес. В комнате было тепло, и Джербану сбросила одеяло, сбившееся в кучку в ее ногах. Она спала в кофточке с тесными рукавами и с глубоким вырезом и в длинной нижней юбке. В складках жирной шеи блестел пот. Фредди всмотрелся в ненавистное лицо. Низкий лоб, отчеркнутый густыми, круто выгнутыми бровями, свидетельствовал о подлом, предательском характере. Человек менее предубежденный нашел бы округлое, с некрупными чертами лицо Джербану вполне привлекательным или интересным. У нее была гладкая кожа, свежий рот, полные губы которого чуть подрагивали во сне.

К желанной же косице было не подобраться.

Беспомощно озирая распростертое тело, Фредди не мог ничего придумать. Неожиданно громогласный всхрап, как взрыв, ударил прямо в его лицо — но Джербану всего-навсего выдохнула пылинку, попавшую не туда. За первым взрывом последовал второй. Фредди нырнул под кровать: Путли часто ругала его за то, что он будит детей, пристально глядя в их спящие личики. Он старался стать незаметным, исчезнуть, как капля влаги в пустыне.

Голый каменный пол был холоднее льда.

Всхрапы и посвистывание оборвались. Послышался стон, гамак над самой его головой грузно колыхнулся, кровать жалобно скрипнула всеми четырьмя хлипкими ножками — Джербану перевернулась на бок.

Фаредуна окатило холодным потом. А вдруг она проснется и встанет? Он чувствовал себя между кроватных ножек открытым взгляду, как бегемот, в шутку решивший укрыться за саженцем. Впервые в жизни захотелось ему стать поменьше ростом, чтоб не чувствовать, будто руки и ноги в двадцати местах торчат из-под кровати. В любую минуту слоноподобная теща могла увидеть его и яростно затрубить.

Сомкнув трясущиеся пальцы, Фредди жарко молился про себя. Снова громко простонала кровать, Фредди задержал дыхание, пока не возобновилось мерное урчание мясистого вулкана.

Высунув голову, Фредди заглянул наконец на кровать: его взгляду открылась поднимающаяся стеной белая безмерность бедер и плеч спящей на боку тещи.

Она! Черная косица змеилась между тещиной спиной и провисающим матрасом. Тощенький хвостик, перехваченный красной тесемкой, колечком прилип к потной кофте. Фредди подцепил колечко ножницами и бережно отделил его от ткани.

Он мог бы поклясться, что не дотрагивался до спины, но Джербану взвилась и, даже глаз не успев разлепить, с утиным кряканьем с маху хлопнула Фредди прямо по лицу. Фредди закачался. У Джербану отвалилась челюсть. Не веря своим глазам, все еще одурманенным сном, таращилась она на Фредди.

Неведомая сила, пробудившаяся в обезумевшем мозгу Фредди, заставила его издать извиняющийся смешок, хотя больше всего хотелось ему заплакать. Прижав левую руку к щеке, он правой делал торопливые движения — как насос качают, — смысл которых был в том, чтоб успокоить ошарашенную тещу.

— Это я! Я. Все в порядке. Я это! — нежно бормотал он, с ужасом понимая, что теща сейчас заорет.

Но взгляд Джербану не отрывался от его руки, от ножниц, которые он пытался сунуть в карман. Что это было, она не разобрала — может, узкий нож, предназначавшийся для ее горла… Джербану уже открыла рот для крика, но тут ножницы, скользнув мимо кармана Фредди, с лязгом брякнулись на пол у его ног.

Зловещие предчувствия охватили душу Джербану. Она припомнила, как что-то во сне дотронулось до ее волос, и начала обо всем догадываться. Ей стало жутко. Зять подбирался к ее волосам, а уж она-то знает зачем! Перебросив косу на грудь, она внимательно обследовала ее кончик и победоносно уставилась на Фредди.

— Только без глупостей, — залепетал Фредди, продолжая успокаивающе помахивать рукой, — без глупых подозрений! Я заглянул узнать, все ли в порядке…