Вильям Козлов - Солнце на стене

Кащеев сразу заполнил просторную комнату собой и своим голосом. Он заставил девушек разложить на столе закуску, подмести пол. Ходил по комнате большой, лохматый и распоряжался.

— А ну, показывай свою хату, — гремел Глеб. — Кухня маленькая — это плохо… Если ты когда-нибудь женишься — в чем я сомневаюсь, — жена тебе не простит такую кухню… Ванная отдельно — везет же человеку! Чулан… Сюда ты будешь прятать чужих жен, когда мужья нагрянут…

Сказал и осекся, взглянув на меня. Впрочем, тут же перестроился… Я смотрел на него и не чувствовал злости. Мне как-то стало все равно. После той истории, когда я увидел Кащеева в комнате Марины, я много думал о них. И пришел к выводу, что мы с Глебом не были друзьями. Но я никогда бы так не поступил, как Глеб. Это я знаю твердо.

Марину с тех пор я не видел. И все мысли о ней гнал прочь. Марину я даже меньше обвинял, чем Глеба. Я сам когда-то внушал ей, что мы оба свободны от каких-либо обязательств друг перед другом. Мне было хорошо с ней, и я не задумывался серьезно о наших отношениях, которые казались мне прочными и незыблемыми. Я был уверен в Марине. Кстати, там, в Крякушине, я почти не думал о ней. И даже газету с очерком Кащеева прочитал что-то на третий или четвертый день. Там мои мысли были заняты Олей. И лишь когда нашел в лесу узенький пояс от ее платья, вспомнил о Марине. А если бы Оля не оттолкнула меня? Тогда вспомнил бы я о Марине?..

Глеб подошел ко мне, обнял за плечи. Я стряхнул его руку.

— Нам надо, старина, поговорить, — сказал он. — Здесь шум, гам. Пошли на кухню?

Я сел на единственную табуретку, он взгромоздился на подоконник. Глядя, как он покачивает толстой ногой, обутой в желтую туфлю, я вспомнил про маленькую красную тапочку Анны Аркадьевны, которую он старательно нащупывал. Там, в комнате Марины. Интересно, понравился Глеб старухе? Должен понравиться. Он весьма представительный, и немного пухлые руки его без мозолей…

— Мы с тобой, старина, друзья… — начал Глеб.

— Были, — перебил я.

— В конце концов мы, мужчины, будем ли из-за какой-то…

— Ты имеешь в виду Марину? — спросил я.

— Дай мне в морду и забудем… Что поделаешь, если уж так все вышло?

— Ничего не поделаешь, — сказал я.

— Я не понимаю, почему ты все это так близко принял к сердцу? Если бы она была твоя жена…

— Тебе этого не понять, — сказал я.

— Ведь ты не любишь ее?

— Дело ведь, в общем-то, не в Марине… Я тебе не верю, Глеб. Понимаешь, не верю ни на грош! Человек, который поступил, как ты, способен на все. Как говорят старые вояки, с таким человеком, как ты, нельзя ходить в разведку.

Глеб заерзал на подоконнике, снял очки и стал вертеть их в руках. Я видел, что он расстроился, но помочь ему не хотел. И вообще мне этот разговор не нравился.

— И все-таки в жизни бывает, когда…

— Прекратим этот разговор, — сказал я.

Помолчав, Глеб сказал:

— Марина просила передать, что хочет с тобой встретиться.

— А я не хочу, — сказал я. — Тоже можешь передать ей…

Сашка играл на гитаре и пел. Иванна и Люся примостились на одном стуле. Иванна смотрела на Сашку, и глаза ее влажно сияли. Игорь и Глеб пили пиво. Венька сидел рядом с Кащеевым и тоже держал в руке стакан. Шуруп пел какую-то печальную песню, и мне стало совсем грустно. Захотелось уйти и побродить одному по городу, но я остался.

За столом стали громко говорить. Сашка не любил, когда его не слушают. Он встал и вместе с девчонками ушел на кухню. Обиделся.

— Вот сейчас идет борьба с пьянством, — говорил Кащеев. — Кстати, Игорь, что это мы дуем пиво? Нет ли у тебя где-нибудь в заначке спиртишки?

— Не имею такой привычки казенный спирт брать.

— Ради такого случая, как сегодня, мог бы… Так вот, вызывает меня редактор и предлагает написать статью про пьяниц. Примерно на подвал… Сами понимаете, тема знакомая… Почему бы не написать? На всякий случай, иду к секретарю дяде Косте. Так, мол, и так, буду статью про пьяниц писать. Оставляй место для подвала на воскресенье… Он говорит — дескать, этот важный вопрос нужно обсудить не здесь, а в спокойной творческой обстановке…

— Это на тебя похоже, — заметил Игорь.

— Слушайте дальше… Какой-то тип облил дяде Косте брюки пивом. Я, конечно, не стерпел, чтобы всякие подонки выплескивали пиво на штаны моего ответственного секретаря, и выбросил этого гнусного типа в окно на клумбу. Тут, откуда ни возьмись, милиционер и всех нас пригласил в отделение… Что делать? Дядя Костя бледный как полотно. Шутка ли, ответственный секретарь попал в милицию. А там доказывай, что ты не верблюд…

— Так вам и надо, — сказал Игорь.

— И тут мне приходит в голову идея… — продолжал Глеб. — Разрешите, говорю дежурному, позвонить по важному делу? Он разрешил. Снимаю трубку и звоню редактору домой…

— Гениально! — сказал Венька.

— Трали-вали, объясняю ему, что, мол, собираю материал для статьи… И вот в одном злачном месте, где я нашел великолепных алкоголиков, меня вместе с ними прихватили в милицию… Редактор рассвирепел и тут же позвонил начальнику отделения, так и так, нашего сотрудника задержали во время исполнения служебных обязанностей… Газета готовится помочь вам, выступить против пьяниц, а вы… и так далее!

— И вас выпустили? — спросил Венька.

— Через пять минут, — сказал Глеб. — И еще с извинениями.

— Надо было дежурному отправить вас, голубчиков, на экспертизу, — сказал Игорь.

— Не так уж мы были пьяны.

— А статья? — спросил я.

— Я ее назвал «Репортаж из вытрезвителя».

— Гениально, — сказал Венька.

— Я думал, ты статью все-таки не будешь писать, — сказал я.

— Что ты хочешь? — усмехнулся Игорь. — Вторая древнейшая профессия…

— Просто я смотрю на некоторые вещи шире, чем вы, — ухмыльнулся Глеб.

Это в мой адрес.

— А по-моему, Глеб нашел блестящий выход из положения, — сказал Вениамин.

Глеб подмигнул ему и чокнулся пивом.

— Мне нравится, как ты пишешь, — сказал Вениамин. — Мы с Андреем читали твой очерк о враче…

— Давай выпьем, — сказал Глеб. — Вон там в бутылке что-то осталось.

Венька подал. Глеб взглянул на меня и стал вилкой выуживать из консервной банки кильку.

— Поэтический такой очерк, — продолжал Венька. — Ну и женщина, дай бог! Правда, я ее всего один раз видел, когда Андрей нас познакомил…

— Куда это Шуруп спрятался с девчонками? — сказал Глеб. — Сашка, тащи сюда свою гитару!

Венька удивленно посмотрел на него и, видимо, смекнул, что этот разговор Кащееву неприятен. Игорь сидел и помалкивал. Он-то все знал, но не любил в такие дела вмешиваться. Я поймал его испытующий взгляд: он думал, я не выдержу… Но меня эта тема больше не волновала. А если и волновала, то не до такой степени, чтобы я по каждому пустяку срывался.