Наталья Романова - Если остаться жить

— Почему вы мне не сказали, что пишете стихи? — с укором спросила Ира.

— А я теперь не пишу. Это я в школе писал.

Значит, Боря читал свое детское стихотворение. Ире стало совсем жутко.

— Прочитайте его, — наконец решилась попросить Ира.

Боря начал читать охотно, без всяких предисловий, к которым уже приучил Иру.

Стихи оказались сложными.

— Прочитайте еще раз.

Боря прочитал.

— Превосходно! — сказала Ира. — Надо бы их куда-нибудь отдать…

— Они напечатаны.

И Боря рассказал, что, когда он учился в школе, его стихи часто печатались в «Московском комсомольце», что он собирался идти в Литературный институт, но в десятом классе вдруг с ним что-то случилось и он перестал писать стихи.

— У певцов иногда так голос пропадает, — закончил он.

— Почитайте еще что-нибудь, — попросила Ира.

Боря читал грустно и тоскливо. Ире казалось, что Боря читает совсем не свои стихи, а стихи близкого друга, который умер.

Вдруг Боря вскочил.

— Этот дурак не выпускал меня на сцену, потому что это, видите ли, мои детские стихи. А я, может быть, никогда в жизни ничего лучшего не напишу, я, может быть, в детстве уже был взрослым, а вот вырос — и стал ребенком: голодным, оборванным, не способным даже решить своей собственной судьбы, потому что у меня есть мама, которая меня кормит и поэтому за меня все решает!

Иру тоже кормили, и Ира тоже была зависима. Но Ира была зависима безнадежно, а Боря… Боря это совсем другое дело, он здоровый, умный, талантливый. У него все будет прекрасно.

— Ваш фантастический рассказ ничуть не хуже ваших стихов. Вы должны писать. Писать, несмотря ни на что.

Некоординированные, неуклюжие Борины движения вдруг стали координированными, а лицо красивым.

«Похвала — вот Борино лекарство», — поняла Ира.

Боря сел.

— Скорее бы прошли три дня, — сказал он.

— Вот это да!

— Что такое? — удивился Боря.

— Когда со мной что-нибудь случается позорное, я тоже мечтаю, чтобы скорее прошли три дня. Именно три.

— Самое глупое, что я должен был быть сегодня совсем в другом месте, но мне из клуба трезвонили целый день, пока я наконец не согласился выступить.

Ира смотрела на Борю и не могла понять, как это у нее вдруг появился такой Боря. Казалось, что сама судьба послала его теперь, чтобы ей было не так страшно без мамы.

За время своей болезни Ира никогда ни с кем так много не говорила. Ни у кого не хватало терпения ждать, пока она отдохнет. Боря же, когда она отдыхала, не обращал на это никакого внимания, словно всем людям, для того чтобы произнести несколько фраз, требуются часы, а не секунды.

И Ира отдыхала и снова рассказывала. Рассказывала о повести, которую она давно задумала написать. Повесть о ней. О том, как в девятом классе в Ире проснулась жажда открытия и как эта жажда заставила ее поступить в университет. Повесть, которая заставит вспомнить всех, какая была Ира, и никому больше не даст, не позволит это забыть!

Стоя в коридоре и надевая пальто, Боря сказал:

— Вчера с меня шапку сняли.

— Как же это? — ужаснулась Ира.

— У самого дома. Я знаю этих ребят.

— Знаете?!

— С ними надо курить, гулять, тогда они не тронут.

Боря вытащил из кармана ручку от дверей.

— Что это? — не поняла Ира.

— Мое оружие.

Ира посмотрела на дверную ручку, и Боря ей показался жалким. Впервые Ира столкнулась с мужчиной, который в кармане в качестве оружия носил ручку от дверей.

«Интеллигентный, хилый мальчик», — уговаривала себя Ира.

Она пошла в комнату и, достав рубль из денег, которые у нее были скоплены на такси, отдала его Боре.

— Я вас очень прошу, поезжайте сегодня на такси. А то я буду волноваться.

Боря взял деньги, не сказав при этом ни слова. Только выражение лица у него было благодарным. «Совсем как я когда-то», — опять подумала Ира. Говорить «спасибо» Ира научилась только во время болезни. Раньше, когда она была очень благодарна, она всегда молчала, потому что ей казалось «спасибо» слишком маленьким словом в сравнении с ее благодарностью. Иру часто поэтому обвиняли в невоспитанности, но она была верна себе. И вот теперь Ира так хорошо понимала Борю.

Илья Львович вышел из своей комнаты с телефоном в руках. Он шел на кухню пить чай. Проводив Борю, Ира тоже зашла на кухню и тоже села пить чай. Зазвонил телефон. Ира подняла руку, но Илья Львович опередил ее. И тут Ире пришло в голову, что, вероятно, папа неспроста весь вечер держит возле себя телефон и хватает трубки: может быть, маме так плохо, что папа ждет звонка из больницы? Наверное, у мамы кто-нибудь дежурит? Но ведь у папы такое хорошее настроение… Неужели он так притворяется, чтобы Ира ни о чем не догадалась?

— Аллеу!

А это раскатистое, зазывное «аллеу» и сухое — «тебя»?

Звонила Ирина школьная подруга Таня.

— Таня! Ты уже приехала? Что? Из Воронежа? По автомату?.. Что? Не слышу…

Гудки «занято».

Ира вешает трубку:

— Прервали.

Ира и Илья Львович молча пьют чай. Опять зазвонил телефон.

— Аллеу!

Илья Львович снова передает Ире трубку. Но Таня и на этот раз не успевает досказать Ире свою просьбу, ее опять прерывают.

Если бы Таня догадалась бросать пятнадцатикопеечные в автомат в то время, когда она еще говорит, ее бы не прерывали. Но Таня не догадывается, и ее каждый раз прерывают, и она снова звонит. И снова Илья Львович снимает трубку, а Таня опять не успевает сказать телефона какой-то Лидии Михайловны, по которому завтра должна позвонить Ира.

На пятый раз Илья Львович отодвинул от себя телефон.

Трубку сняла Ира и вместо голоса Тани услышала голос Галины.

Илья Львович выхватил у Иры трубку, и Ира поняла, что Галина дежурит у мамы.

— Я прервал ваш разговор, потому что, если инфанта начнет говорить, она может болтать до бесконечности. — Илья Львович не мог скрыть дрожи в голосе даже за шуткой. — Мне же нужно сообщить вам действительно серьезные вещи. Во-первых, я договорился с мастером, он придет к вам завтра вечером.

Илья Львович прикрывает рукой трубку и тихо говорит Ире:

— Принеси мне папиросы из комнаты.

Ира так и знала, что папа под любым предлогом вышлет ее сейчас из кухни.

— Вы не были сегодня у Инны? — услышала Ира шепот Ильи Львовича. — Слава богу, а то я боялся, что не успею вас предупредить. Я не скрыл от Инны что вчера был у вас, потому что меня видел Боря. Мы с вами совсем забыли о нем!

Ира стоит на пороге комнаты Ильи Львовича и обводит ее бессмысленным взглядом. Она забыла, зачем пришла. Потом вспомнила и стала искать папиросы. Папирос нигде не было.

Ира вернулась в кухню. Илья Львович опять разговаривал о мастере. Увидев, что Ира не принесла папирос, он взял телефон и ушел к себе.

— Надо прямо сказать: то, что вы привели в наш дом Борю, не самый ваш умный поступок, — снова услышала Ира шепот Ильи Львовича.