Дмитрий Липскеров - Последний сон разума
- Название:Последний сон разума
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Вагриус
- Год:2000
- Город:М.
- ISBN:5-264-00179-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Липскеров - Последний сон разума краткое содержание
Роман Дмитрия Липскерова «Последний сон разума» как всегда ярок и необычен. Причудливая фантазия писателя делает знакомый и привычный мир загадочным и странным: здесь можно умереть и воскреснуть в новом обличье, летать по воздуху или превратиться в дерево…
Но сквозь все аллегории и замысловатые сюжетные повороты ясно прочитывается: это роман о России. И ничто не может скрыть боль и тревогу автора за свою страну, где туповатые обыватели с легкостью становятся жестокими убийцами, а добродушные алкоголики рождают на свет мрачных нравственных уродов. Однако роман Липскерова – вовсе не модная «чернуха». Потому что главная тема в нем – любовь. А любовь, как и жизнь, никогда не кончается. И значит, впереди – свет.
Последний сон разума - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
– Почему ты смеешься? Разве так смешно, что я вор?
– Совсем нет, – ответила девушка и пальцем указала на штаны Ильи.
– Это сок! – воскликнул Илья, прикрывая руками неприличное место, мокрое, расползающееся влажным пятном все шире, к самым коленям. – Персиковый сок! Ты не подумай!..
Он стоял рядом с нею, пристыженный, но тем не менее его глаза разглядывали обнаженную подмышку девушки, а нос, словно волчий, чувствовал запах – волнующий и праздничный.
– А ну! – Она взмахнула короткими волосами и ударила его по рукам, так что подол рубахи, тяжелый от персиков, выскочил из штанов и перезрелые плоды посыпались на землю. – Надо же, сколько украл! – удивилась девушка. – Вот ворюга!.. – И захохотала громко и естественно.
Она смеялась, поднимая скуластое лицо к солнцу и по-прежнему облокотившись о дерево, а кудрявая подмышка маячила возле самого лица Ильи. Он еще не знал запаха женщины, а потому чувствовал какую-то растерянность и напряжение во всем теле.
– Ты вкусно пахнешь, – неожиданно для себя сказал Илья. – Вкуснее, чем персики. – И ткнулся лицом в самую подмышку, во всю ее манящую глубину, ощущая плоть чуть влажной, терпкой – так испаряет аромат трава в зените лета. Его язык проворно выскользнул и облизал наспех вокруг…
Уже гораздо позже, отхлестанный от души по щекам, исцарапанный, с прокушенным языком, проклятый всеми страшными проклятиями, он узнал, что смуглую девушку зовут Айза, что ей шестнадцать лет и что Илья еще хорошо отделался – разбитой физиономией, что другому в такой ситуации Айза оцарапала ногтем роговицу глаза, так что обидчик лечился целый год и теперь ходит в очках с толстыми линзами.
А я бы его убил, – подумал Илья. А еще он подумал: в какую подмышку ткнулся тот, с поцарапанным глазом, и удалось ли очкарику попробовать Айзу на вкус?..
Он не знал слова «любовь», но чувствовал ее приход с особой силой. Так приходит девятая волна на песчаный берег, перелопачивая его с водорослями. Душа Ильи освободилась из потемок, и он словно посмотрел на все привычное третьим глазом, а оттого сам чувствовал себя перелопаченным, как берег, на котором после шторма появилась прекрасная медуза.
Если бы подростка попросили поведать, что происходит с его внутренностями, желудком и сердцем, то он вряд ли бы путно объяснил, скорее всего бессвязно промычал что-нибудь, но сила, рвущаяся изнутри спелыми гормонами божественного наполнения, делала взгляд молодого татарина таким великолепным, лучащимся самым прекрасным светом – светом романтической звезды, на которую в слаженном порыве смотрят влюбленные всего мироздания, а оттого любой старик, равнодушный от старости даже к солнцу, высокопарно рек бы: «Это – любовь!»
И Илья бы выучился у мудреца этому слову и взамен рассказал, какая она, любовь, на вкус – чуть соленая, как море, чуть влажная, как лепестки мака на рассвете, и плотная, как раздувшийся персик, который почему-то застрял где-то под сердцем и не выходит, и ни туда и ни сюда, сколько воды ни пей.
Вероятно, от таких слов старик вспомнил бы про солнце и на мгновение ощутил, как небесное светило грело когда-то его грудь, где тоже бродили яблочные соки, от которых столько раскатилось по земле яблок, спелых, спелых и сочных. От тех в свою очередь зарумянились другие, а от других и третье поколение… О гнилых плодах старику вспоминать не хотелось.
Полгода Айза не подпускала Илью к себе на воробьиный полет. А если тот, набравшись смелости, все же приближался, как бы случайно вспархивая с соседней улицы, хлопая преданными собачьими глазами и виновато опуская при этом голову, девушка замахивалась на него стиснутым кулачком и грозно говорила: «А ну!..»
Она могла пригрозить Илье и отцом, который действительно слыл в округе человеком крутого нрава, способным в порыве изувечить, изломать в палки руки и ноги – недаром кузнец, – но не было в ее глазах той настоящей злости от такой настырности, злости, которая отличает действительно равнодушного человека, и Илья это чувствовал животом, все чаще и чаще попадаясь Айзе на пути, словно посыльный своей же любви. Все нежные письма были написаны у него в глазах, в зрачках, глубоких, как артезианские колодцы, и неосознанно настроенная на ту же волну Айза легко в них читала про синие горы с неприступными ледяными вершинами, которые Илья был готов в мгновение растопить своим жарким, как паровозная топка, дыханием, про сильные руки, которые в порыве нежности ласковее, чем материнские, про потрескавшиеся губы, складывающие прекрасные слова… Дальше Айза пугалась читать, крепко зажмуривалась, так как строчки влечения могли привести к огромному греху, маняще-сладкому, который перестает быть запретным только после свадьбы и о котором она пока смутно догадывалась, как о незнакомом береге на другом конце моря…
А потом, по прошествии томительных ночей, в которых девичьи мысли устремлялись к запретному свободной чайкой, Айза все-таки смилостивилась над бедным Ильей, ссохшимся к этому времени перевяленной таранькой, и как-то раз, когда он снова повстречался на ее пути, согнутый безответным чувством, она вдруг обернулась как бы невзначай, блеснула черными глазами и запросто спросила:
– Хочешь пойти со мной?
Он ли не хотел! Он мечтал страстно, насколько способны любовники всего мира, следовать за предметом своего обожания, и от неожиданности предложения все подавленные меланхолией соки взбурлили в нем с новой силой, вулканным кратером обожгло желудок, и молодой татарин, распрямившись, запрыгал вокруг девушки горным козлом, взмахивая руками, блеял что-то глупое, а Айза, легко перебирая своими сильными ногами, сбегала с горки к песчаному берегу моря, которое в этот час было спокойным и гладким и, казалось, манило к себе прохладой своей бирюзы, прозрачностью глубоких вод и далеким горизонтом, за которым, вероятно, жили те несчастные, которые уже отлюбили и чья любовь растаяла крошечным кусочком сахара в прибрежных солоноватых водах.
– Купаться будешь? – спросила девушка с наигранным равнодушием и сама же ответила: – А я буду.
Этими словами она вовсе лишила Илью всяких сил и разума. На мгновение ему показалось, что Айза тотчас скинет с себя сатиновые штаны, показывая свои голые с крепкими голенями ноги, над которыми располагались круглые колени с белесыми волосками, а еще над ними – плоский живот с дырочкой пупка, затем отбросит на песок рубашку с короткими рукавами, а уж что под ней, что под белым хлопком топорщится вишневыми косточками, Илья сфантазировать не мог, потому что боялся умереть – и так все его тело сотрясала крупная дрожь, а в штанах неожиданно затяжелело корабельным якорем и было еще более стыдно, чем от персикового сока, а потому он отвернулся со своим якорем в сторону от палящего солнца, чтобы девушка не осмеяла его неожиданную слабость.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: