Маргарет Этвуд - Мадам Оракул

— Ты слишком много извиняешься, — сказала как-то одна из непримиримых жен. Я задумалась, Действительно, извиняюсь, и часто. Но почему? От чего я хочу освободиться? В школе, если у тебя были месячные или болел живот, разрешалось не играть в бейсбол, а я всегда предпочитала оставаться за боковой линией. Теперь мне хотелось быть замеченной, но я все равно боялась. Если соединить обе мои жизни (уран и плутоний, которые безобидны на первый взгляд, но заряжены смертоносной энергией), произойдет взрыв. Ноя медлила и плыла по течению.

Это случилось в сентябре. Артур пребывал в упадке. Он только что закончил рассылать письма с отречениями от соратников по движению за образовательные реформы — последнему на тот момент из дел его жизни. Я начала новую книгу под рабочим названием «Любовь во искупление». Артур все время слонялся по квартире, и мне было очень трудно закрывать глаза и переноситься в мир теней. Кроме того, извечная череда побегов, преследований, изнасилований и убийств не увлекала меня, как прежде. Нужно было что-то новое, какой-то хитрый поворот: конкуренция росла, на костюмированную готику смотрели уже не просто как на макулатуру, но как на очень прибыльную макулатуру, и я опасалась, что меня скоро вытеснят. Листая труды своих соперников в магазинчике на углу — еженедельно, нервно, впопыхах, — я понимала, что последний писк моды — оккультизм. Героя в плаще больше недостаточно; теперь он должен обладать еще и магической силой. И я отправилась в центральную справочную библиотеку читать про XVII столетие. Мне был нужен таинственный ритуал, церемония, нечто страшное, но красивое…

Очнувшись, Пенелопа обнаружила, что у нее завязаны глаза и она не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой — ее привязали к креслу! На другом конце комнаты шептались двое злоумышленников. Пенелопа изо всех сил напрягла слух: от этого разговора может зависеть ее жизнь и жизнь сэра Перси.

— Говорю тебе, через нее можно получить доступ к знанию, — шептала Эстелла, пылкая красавица, в чьих жилах текла цыганская кровь.

— Лучше ее убрать, — пробормотал Франсуа. — Она слишком много видела.

— Конечно , — согласилась Эстелла, — но сначала используем ее. Не часто ко мне попадают люди с такими сильными, пусть неразвитыми, способностями.

— Делай что хочешь, — сквозь зубы процедил Франсуа, — но потом позволь мне сделать то, чего хочу я. — Его горящие глаза скользнули по трепещущему, беспомощному молодому телу. — Тише… она пришла в себя.

Эстелла, двигаясь с особой, звериной грацией, приблизилась к креслу. Ее маленькие белые зубы сверкнули во мраке, и она отбросила назад копну длинных, нечесаных рыжих волос.

— Итак, дитя мое, — с фальшивым участием про изнесла она, — вы проснулись. Не согласитесь ли теперь оказать нам маленькую услугу?

— Для вас я не стану делать ничего, — ответила Пенелопа. — Мне известно, кто вы такие.

Эстелла рассмеялась,

— Храбрая малышка , — сказала она. — Но только у тебя нет выбора. Пей.

Как Пенелопа ни сжимала зубы, Эстелла влила ей в рот немного жидкости из диковинного фиала. Затем сняло повязку с глаз Пенелопы, придвинула к ней столик с зеркальцем и установила перед ним зажженную свечу.

Пенелопа почувствовала, как вокруг сгущается некая злая сила; она физически ощущала ее. Взгляд против воли потянулся к огню; зачарованное сознание затрепетало, словно беспомощный мотылек, ее отражение исчезло… Пенелопу повлекло внутрь зеркала, глубже, глубже… Вскоре она уже шла по другой стороне, в царстве теней; впереди, в тумане, слышались чьи-то голоса.

— Не бойся , — очень и очень издалека сказал голос Эстеллы. — Расскажи, что ты видишь. Расскажи, что ты видишь.

Я, как всегда, печатала с закрытыми глазами, но открыла их. Передо мной была глухая стена: я понятия не имела, что могла увидеть или услышать Пенелопа. Полчаса раздумий не дали никакого результата. Придется проиграть эту сцену. Так уж у меня повелось: попав в тупик, я старалась как можно точнее воспроизвести описываемый эпизод и, как режиссер, подправить детали.

Сейчас это было рискованно — Артур в соседней комнате смотрел телевизор. И потом, у нас, кажется, нет свечей. Я пошла на кухню, порылась в ящиках и обнаружила короткий, запылившийся огарок. Он прилагался к жаровне, которую я купила в минуту помрачения, а потом гневно выкинула вон. Я поставила огарок на блюдце, нашла спички, вернулась в спальню, закрыла за собой дверь. Артур считал, что я работаю над эссе по социологии гончарного дела для факультативного университетского курса, на который, по моим словам, недавно записалась.

Я зажгла свечу и поставила перед зеркалом на туалетном столике. (Я недавно купила трюмо — такое же, как у матери.) И, только сев к зеркалу, вспомнила свой давний эксперимент с Автоматическим Письмом. В тот раздело кончилось загоревшейся челкой. Я на всякий случай убрала и заколола волосы. Я не ждала никаких сообщений, а только хотела воссоздать сцену из книги, но все же решила, что рядом не помешает ручка или карандаш.

Пенелопа, ясное дело, была медиумом и легко впадала в транс. Кроме того, она выпила странной жидкости из диковинного фиала — что, разумеется, тоже помогло делу. Я опять пошла на кухню, налила скотча с водой, выпила. Затем вернулась к зеркалу и попробовала сосредоточиться. Может, Пенелопе предстоит получить от сэра Перси сообщение, что он в опасности? Или она сама должна что-то передать?.. Кто она, приемник или передатчик? Вот бы наладить такой метод общения… придется закрывать телефонную компанию Белла…

Отвлекаешься, дорогая. Ты — Пенелопа, строго напомнила я себе.

И пристально уставилась на свечу в зеркале — зеркальную свечу. Их было целых три, и я знала, что если чуть-чуть передвинуть боковые створки, то передо мной выстроится бесконечная шеренга свечей… В комнате стало очень-очень темно, намного темнее, чем раньше; свеча, наоборот, засияла удивительно ярко… Держа ее в руке, я шла по длинному коридору, куда-то вниз, потом свернула за угол… Я кого-то искала, мне было необходимо кого-то найти.

С краю зеркала что-то мелькнуло. Я судорожно охнула и обернулась. Сзади кто-то есть! Но нет, никого. Совершенно очнувшись, я услышала из соседней комнаты приглушенный шум телевизора и голос комментатора: «Он ведет мяч, бьет по воротам… Мяч стремительно летит обратно! Возможно, рикошет… Сейчас будет повтор…»

Я опустила глаза и посмотрела на бумагу. Там, какими-то каракулями, ничуть не похожими на мой почерк, было выведено одно-единственное слово:

НАКЛОН

Я задула свечу, включила верхний свет. Наклон? Что за чушь? Что, скажите на милость, имеется в виду? Я достала тезаурус Роже в бумажной обложке, по которому обычно подбирала синонимы к распространенным словам, вроде дрожать — трястись, трепетать, ходить ходуном; и нашла это слово.