Джойс Оутс - Блондинка. том I

Ну, допустим, если бы режиссер вдруг сказал: о’кей, давай пройдем эту сцену еще раз, — ты бы согласилась? Ну, конечно, да! И повторяла бы ее еще и еще, сколько понадобится, чтобы добиться совершенства.

Когда нет такого режиссера, ты вынуждена быть сама себе режиссером. Нет сценария, который бы тебя направлял? Ты должна сочинить собственный сценарий.

Вот таким образом. Все очень просто и ясно. Главное — это понимать истинное значение сцены, в которой ты не участвуешь, нет. Которую ты проживаешь. Истинный смысл жизни, которая привела тебя в эту сцену, словно в густые заросли. И ты блуждаешь по ним в поисках выхода.

Во время всех этих поисков чисто внешнего отображения , говорил Константин Станиславский, актер ни в коем случае не должен утрачивать своей индивидуальности.

— Я никогда не была и не буду шлюхой, как эта Роза! Просто я… слишком уважаю мужчин. Да я без ума от мужчин! Я люблю мужчин. Мне нравится, как они говорят, смотрят… как от них пахнет. Мужчина в белой рубашке с длинными рукавами — строгой такой рубашке — и запонками в манжетах. Это просто сводит меня с ума! Я никогда не смеялась над мужчинами. И уж тем более не стала бы смеяться над ветераном, каким был муж Розы! «Умственно неполноценный» человек?.. Но это самая подлая, самая жестокая вещь, какую только… Да, это правда. Я немного обеспокоена тем, что может подумать зритель. Здесь эта «Мэрилин Монро» — просто шлюха. Мало того, только что сыграла няньку-психопатку. Роза не только изменяет мужу, она смеется ему в лицо! Тайно замышляет убить его! Ничего себе!..

Надуманные сцены, импровизации. Скоро они станут для нее навязчивой идеей. Вскоре она не сможет припомнить, была ли когда-нибудь от них свободна.

— Это же вполне объяснимо. Просто ты хочешь правильно понять.

Заслуживаешь ли жить? Ты?.. Глупая больная плаксивая корова. Шлюха. У В. она совета не спрашивала. Не хотелось показывать возлюбленному свою слабость. Но постоянно задавалась одним и тем же вопросом: может, все дело в Нелл? Нелл и Глэдис. Ибо Глэдис и была Нелл. Норма Джин зашла так далеко, что позаимствовала у Глэдис движения рук, не догадываясь, что тем самым Глэдис взяла над ней верх, вселилась в нее, как может вселиться демон в тело человека. (Возможно, вы верите во все эти предрассудки, но Норма Джин не верила.) Тем утром, по приезде в Норуолк, она попала в зараженную атмосферу. Говорят, что воздух в больницах насыщен невидимыми бактериями. Они там так и кишат. Так почему Норуолк должен составлять исключение? Там наверняка даже хуже. Исход почти всегда летальный.

Норма Джин читала «Толкование сновидений» Зигмунда Фрейда. Страницы книги были испещрены пометками, буквы расплывались — в тех местах, где на бумагу попали капли перекиси для волос. Она читала о том, что все определяется еще в раннем детстве. А как же быть тогда с настоящими микробами? Бактериями, вирусами, раком? Сердечными приступами? Ведь они вполне реальны.

Может, поселившись в Лейквуде, Глэдис наконец простит ее?..

Вечеринка в Бель-Эр. Открытая веранда, внизу пронзительно кричат павлины. Так темно (прием проходит при свечах), что лиц почти не видно, они озаряются лишь мерцающими язычками пламени. Вот свет выхватил из тьмы одно. Лицо Роберта Митчема. Оно похоже на резиновую маску. Сонные глаза с тяжелыми веками, лукаво улыбающийся рот с опущенными уголками. Тягучий сладострастный голос, будто оба вы находитесь в постели и он оказался парнем что надо и того гляди кончит. И еще он высок и строен, не какой-нибудь там коротышка. Норма Джин замирает, как в трансе, видя лицо этого идола киноэкрана так близко. Совсем рядом, она ощущает даже пропитанное алкогольными парами дыхание, щекочущее ей ушко. И испытывает нечто вроде благодарности к В., который на минуту оставил ее.

Сам Роберт Митчем! Так и пожирает ее глазами! В Голливуде Митчем имеет совершенно чудовищную репутацию, за такие проделки другого актера давным-давно бы выгнали. Как удалось ему избежать внимания со стороны КРАДа, никому неизвестно. Вот какая состоялась между ними беседа, прерываемая маниакальными вскриками павлинов. Впоследствии Норма Джин не раз «проигрывала» ее в уме, точно пластинку.

МИТЧЕМ: О, кого я вижу, Норма Джин! Ну, будет тебе стесняться, милая. Мы познакомились еще до того, как ты стала «Мэрилин».

НОРМА ДЖИН: Что?

МИТЧЕМ: Задолго до «Мэрилин». Еще в Долине.

НОРМА ДЖИН: Вы Роберт М-Митчем?

МИТЧЕМ: Можешь называть меня просто Боб, дорогая.

НОРМА ДЖИН: Так вы говорите, что знаете меня?

МИТЧЕМ: Я говорю, что знал Норму Джин Глейзер задолго до того, как она превратилась в «Мэрилин». Где-то в сорок четвертом, сорок пятом. Дело в том, что я работал на заводе Локхида. В сборочном цехе, с Баки.

НОРМА ДЖИН: Б-Баки? Вы знали Баки?!

МИТЧЕМ: Да нет, я не знал Баки. Просто работал вместе с ним. Честно говоря, мне этот Баки никогда не нравился.

НОРМА ДЖИН: Не нравился? Почему?..

МИТЧЕМ: Потому, что этот подонок и сукин сын приносил и показывал парням снимки своей молоденькой хорошенькой жены. Совсем еще девочки. Хвастался ими, пока я не задал ему хорошую трепку.

НОРМА ДЖИН: Что-то я не совсем…

МИТЧЕМ: Не важно. Это было чертовски давно. Я так понимаю, он в твоей жизни больше не фигурирует?

НОРМА ДЖИН: Снимки? Какие снимки?..

МИТЧЕМ: Не будем больше об этом, «Мэрилин». И мой тебе совет, бери пример с Боба Митчема. Студия тебя иметь хотела, так поимей ее еще круче! И удачи тебе.

НОРМА ДЖИН: Погодите! Мистер Митчем… Боб…

Теперь В. просто не спускал с нее глаз. В. вернулся и осторожно подкрадывался к ней. В. в рубашке с распахнутым воротом, в застегнутом всего на одну пуговицу светлом льняном спортивном пиджаке. В. — стопроцентный американец, парнишка с веснушчатой физиономией, задавший нацистам перцу во время войны. Это он вырвал из рук немца штык и заколол его этим самым штыком, и стопроцентная американская публика приветствовала этот поступок громкими криками и свистками, точно он забил гол в регби на школьном стадионе.

В. ухватил Норму Джин за обнаженное плечо и спросил, о чем это говорил с ней Роберт Митчем. И почему она выглядела такой заинтригованной и едва ли не падала в объятия этого негодяя. В ответ на что Норма Джин сказала, что некогда Митчем был другом ее бывшего мужа.

— Очень давно. Оба тогда были еще мальчишками.

Прием давал мультимиллионер, нефтяной магнат из Техаса, плотный мужчина с повязкой на глазу, как у пирата. Он хотел инвестировать деньги в киноиндустрию. В саду бродили диковинные птицы, имелся зверинец, на фонарных столбах горели высокие свечи, а в небе, над верхушками пальм, висела искусственная полупрозрачная луна, освещенная изнутри фонариком. И гости видели сразу две луны в небе! Были на этой вечеринке и Близнецы (приехали по приглашению на взятом напрокат «роллсе») и они наблюдали за Нормой Джин с расстояния. Они видели Митчема, но не слышали, что он ей говорил. Они видели В., но тоже не слышали.