Уорис Дири - Цветок пустыни

— А ты мне поможешь?

— Конечно, помогу!

Я сделала попытку получить комнату в общежитии, но там была очередь желающих и ни одной свободной комнаты. Туда стремилось попасть много молодежи, потому что было дешево и общаться было с кем, к тому же там были олимпийский бассейн и зал тренажеров. Я записалась в очередь на комнату, но пока я ее получу, надо что-то делать, нельзя отнимать у бедной Хальву и без того крошечное жизненное пространство. Впрочем, прямо напротив общежития ИМКА стояло общежитие ИВКА [9] Ассоциация молодых христианок, женский вариант ИМКА. ; жили там, в основном, пожилые люди, обстановка была довольно мрачная, но все же я сняла там комнатку и взялась за поиски работы.

— А почему бы тебе, — предложила моя подруга, мыслившая логически, — не поискать сначала прямо здесь?

— Прямо здесь — это где?

— Да здесь же, вот, — ткнула она рукой. — В соседнем доме — закусочная «Макдоналдс».

— Там я не смогу работать. Не забывай, я английского совсем не знаю. Как же я буду людей обслуживать? Да и разрешения на работу в Англии у меня нет.

Но Хальву знала обходные пути, и я, следуя ее указаниям, прошла «с черного хода» и устроилась на кухню уборщицей.

Едва начав работать в «Макдоналдс», я поняла, насколько права была Хальву: буквально все чернорабочие были точно в таком же положении, как и я. Отсутствие у нас легального статуса было выгодно администрации: нам платили гораздо меньше, чем положено, да и соцобеспечения не было никакого. Начальство ведь понимало, что мы, нелегальные иммигранты, живем в Англии лишь до тех пор, пока нас не выявили власти, так что жаловаться на низкую зарплату наверняка не станем. Если ты работал прилежно, на остальное администрация закрывала глаза — вроде бы никто и не знал ничего такого.

На кухне «Макдоналдс» мне пригодились навыки домработницы: я мыла посуду, вытирала прилавки, начищала решетки, драила полы, пытаясь уничтожить следы жирных соусов. Возвращаясь поздно вечером домой, я была буквально перемазана этим жиром, вся им пропахла. На кухне людей не хватало, но жаловаться я не осмеливалась. Впрочем, мне было все равно, ведь теперь я могла себя прокормить. Я была просто счастлива, что у меня есть работа, к тому же я знала, что это ненадолго. А пока я готова делать что угодно, лишь бы удержаться.

Я пошла в бесплатную вечернюю языковую школу для иностранцев, где учили говорить, читать и писать по-английски. Впервые за многие годы у меня в жизни появилось хоть что-то кроме работы. Время от времени Хальву водила меня в ночные клубы, там ее, похоже, знали все. Она без умолку болтала, смеялась, смешила до слез окружающих, и всем хотелось попасть в такую веселую компанию. Как-то раз мы пошли в ночной клуб и танцевали несколько часов, когда я вдруг поняла, что мы окружены мужчинами.

— Черт побери! — прошептала я подруге. — Мы что, им всем нравимся?

— О! Это точно! Мы им очень нравимся.

Меня эта фраза сильно удивила. Я внимательно всмотрелась в лица и решила, что она права. У меня никогда не было парня, я никогда не вызывала интереса у мужчин, не считая таких бездельников, как мой двоюродный братец Хаджи, а такое внимание мне не льстило. За последние четыре года я привыкла считать себя никем, домработницей. И вдруг выстроилась целая очередь парней, желающих с нами потанцевать. «Уорис, милая, вот ты наконец и приехала!» — подумала я.

Странно, хотя мне всегда нравились чернокожие мужчины, повышенный интерес ко мне проявляли как раз белые парни. Преодолевая привычки сурового африканского воспитания, я болтала, заставляя себя говорить со всеми: черными, белыми, мужчинами, женщинами. Если я собираюсь стать самостоятельной, рассуждала я, мне надо научиться жить в этом непривычном мире, а его правила сильно отличались от тех, каким меня учили в пустыне. Мне надо было научиться английскому языку и тому, как разговаривать с самыми разными людьми. Умение обращаться с верблюдами и козами никак не могло помочь мне выжить в Лондоне.

На следующий день Хальву обогатила мой опыт, полученный в ночном клубе, своими замечаниями. Она прошлась по списку тех, кого мы встретили в клубе, объяснив характер, побуждения и особенности каждого. По сути, она преподала мне краткий курс человеческой природы. Она рассказывала о сексе, о том, к чему стремятся эти парни, о том, чего следует опасаться, а также об особых сложностях, подстерегавших африканок — таких, как мы. За всю прежнюю жизнь никто не обсуждал со мной такие темы.

— Ты, Уорис, разговаривай с ними в свое удовольствие, смейся, танцуй — а потом сразу домой. Не позволяй уговорить себя и затащить в постель. Они не знают, что ты отличаешься от англичанок, — ты же подверглась обрезанию, а они этого не понимают.

Я уже несколько месяцев ожидала комнату в ИМКА, когда услышала, что одна женщина ищет себе напарницу: она училась, и ей было не по карману оплачивать комнату самостоятельно. Меня такой вариант вполне устраивал, потому что я тоже не потянула бы комнату сама, а места у нее вполне хватало на двоих. Хальву оставалась моей лучшей подругой, но в ИМКА я подружилась и со многими другими, там ведь молодежи было пруд пруди. Я по-прежнему посещала школу и понемногу овладевала английским языком, не бросала и работу в «Макдоналдс». Жизнь налаживалась, текла спокойно и размеренно. Я и подумать не могла, что в один прекрасный день все так круто изменится.

В тот день я закончила работу в «Макдоналдс» и, перемазанная жиром, решила все же выйти через парадную дверь; для этого надо было пройти мимо стойки, где покупатели делали заказы. И там, ожидая свой биг-мак, стоял мужчина, знакомый мне по школе при церкви Всех Святых. Рядом была его дочка.

— Привет! — бросила я, проходя мимо них.

— Ба! Вот так встреча! — Он явно не ожидал встретить меня в «Макдоналдс». — Как жизнь? — В его голосе слышался неподдельный интерес.

— Замечательно, просто замечательно! — ответила я и спросила подругу моей Софи: — А ты как поживаешь? — Мне хотелось похвастаться, как я теперь говорю по-английски.

— У нее все отлично, — ответил за девочку отец.

— А как она выросла за это время! Ну ладно, мне надо бежать. Пока!

— Подождите! А где вы живете?

— Пока!

Я вежливо улыбнулась, не собираясь с ним разговаривать: по старой памяти я этому типу не доверяла, а стоит сказать ему адрес, и он точно объявится у дверей.

Вернувшись в общежитие, я решила посоветоваться насчет этого загадочного человека со всезнающей Хальву. Я быстренько вытащила из ящика стола паспорт, пролистала его и отыскала визитную карточку Малькольма Фейрчайлда, спрятанную туда в тот день, когда я закопала паспорт в дядином садике.

— Скажи-ка мне вот что… — попросила я, спустившись в комнату Хальву. — Вот визитная карточка, она у меня уже давно. Кто этот человек? Здесь сказано, что «фотограф-стилист», я знаю, но как это понимать?