Алан Лазар - Бродяга

Через несколько дней после нападения койота Люси пришла в себя. Тепло Нельсона не давало ей погибнуть ночью; в первые дни после нападения, пока ей было сложно передвигаться, он подкладывал возле нее мелкие кусочки еды. На следующее утро после нападения она собрала все силы и, прихрамывая и оставляя след из капелек крови, дошла до места их ночевок возле тепловентиляторов. Но в ту ночь, когда Нельсон стоял на страже, пока Люси спала, он вновь почувствовал запах койота и услышал его рычание в тумане. Он разбудил Люси и отвел ее на задний двор ресторана к мусорным контейнерам. Здесь, ему казалось, они были в безопасности — в замкнутом пространстве, хотя Нельсон все равно не уснул той ночью из-за тревоги.

На следующий день они перешли к маленькому магазину в нескольких кварталах, где Нельсон нашел вентиляционную трубу из прачечной, из которой в тихий двор дул теплый воздух. Место казалось более безопасным, но Нельсон все равно не спал, постоянно ощущая запах койота, неважно — реальный или вымышленный. Иногда Люси тоже слышала запах койота, и тогда ее тело дрожало от волнения. Нельсон сидел тихо, он принюхивался, присматривался и прислушивался ко всему вокруг, и в то же время облизывал Люси, чтобы успокоить ее. На самом деле койот не забыл вкус крови Люси, его желание только усилилось.

В еде Люси полностью зависела от Нельсона. Он делал несколько ходок к мусорным бакам возле ресторана за новой порцией еды для нее, клал кусочки недоеденной курятины или бифштекса в нескольких сантиметрах от ее морды и тихо рычал, делая вид, что охраняет еду, поддразнивая ее попробовать и отобрать. Он немного упирался, когда она реагировала и отбирала у него еду.

Мысли Нельсона состояли из запахов и эмоций, соединяемых в уникальный язык в его собачьем мозгу. Поэтому он никогда не произносил вслух, как это делали люди, что он почувствовал себя потерянным из-за болезни Люси. Воспоминания о нападении койота отошли на задний план, но его партнерша изменилась. Их игры стали менее подвижными, энергия и возбужденность Люси угасала, и это удручало Нельсона. Ему было неловко.

Часто по ночам ему снилась Кэти. Его сны были полны ее ароматов, ароматов ее дома и фортепиано, иногда в своих снах он испытывал экстаз, услышав зов любви его жизни. Он играл в бесконечные игры с ней и с уродливой игрушечной крысой, он отчетливо чувствовал ее благоухание и видел ее лицо перед собой — ее карие глаза сияли, и сама Кэти широко улыбалась. Но игрушечная крыса превращалась в настоящую и теперь извивалась в его пасти. Он не мог удержать ее в своем маленьком ротике, и она высвобождалась, чтобы укусить Кэти. Пошатываясь, Нельсон направлялся вперед, желая защитить ее, но неожиданно его ноги парализовало. Крыса трансформировалась в огромного сильного койота, который набросился на Кэти и повалил ее на землю. Нельсон вздрогнул и проснулся. В его собачьем сердце образовалась пустота, глубокая черная дыра, которая поглотила его любознательность, игривость и благородную натуру. Она стала частью его жизни, постоянной особенностью его существования.

Нельсон с Люси больше не занимались любовью. У нее была течка через несколько недель после нападения койота, и Нельсон желал секса. Но когда он попытался войти в нее, Люси сердито зарычала на него. Ее тело не было готово к сексу из-за шока от укуса койота. Для Нельсона стало невмоготу находиться рядом с ней в эти дни, ведь ее аромат дурманил его по-прежнему, но она не подпускала его к себе.

На протяжении нескольких недель после нападения Нельсон и Люси не ходили к теплым песочным насыпям за городом. Герберт Джонс скучал по ним. В первый день, когда они не показались на прежнем месте, у него были для них остатки блинчиков с кленовым сиропом в пластиковой коробке. Он остановился и подождал полчаса. Каждый в городе, для кого приход Герберта был сигналом, что пора делать перерыв на обед, сбился с ритма. В конце концов старик отправился в город, грустный оттого, что собаки пропали. В течение недели он носил для них еду в надежде, что собачки появятся. Потом он начал опасаться самого худшего. Думал, что они могли убежать или еще что похуже. Герберт знал, что в близлежащих лесах жили койоты, слыхал он и о случаях, когда койоты съедали мелких животных. Он молился, чтобы эти две собачки избежали подобной участи. На самом деле собачки были лишь маленькой частью жизни Герберта, животными, которых он видел по нескольку минут ежедневно. Но утрата жены сделала его чувствительным к любой потере, он не мог уснуть ночью, беспокоясь об этих маленьких животных. Возможно, ему следовало бы забрать их домой, разрешить им жить с ним. Возможно, его жена тоже этого хотела.

Пару месяцев спустя он обрадовался, увидев собачек, которые появились так же неожиданно, как исчезли. Они как и прежде лежали на теплом песке, но старик сразу понял, что в них что-то изменилось. Свет их глаз почему-то потускнел. На месте укуса у Люси образовалась широкая коричневая корочка, но она уже отслоилась и заросла новой шерстью, скрывшей поврежденный участок кожи. Герберт не мог понять, что же с ними произошло, хотя догадывался, что, должно быть, произошло нечто неприятное. Он возвратился домой, достал из холодильника остатки картофельного пюре и подливку, разогрел их и отнес собакам на двух маленьких блюдцах. Они ели медленно, а потом принялись облизывать ему руки, прося добавки. Герберт был несказанно рад их возвращению.

Итак, все вернулось на круги своя как для Герберта, так и для двух собак. Герберт несколько раз пытался уговорить их остаться в его доме, потому что решил для себя, что они должны войти в его жизнь.

Ему казалось, что они только выиграют, если будут жить в пристойном доме, он хотел, чтобы ночью они спали на краю его кровати, как собаки, которые были у него в детстве. Живя с ним, они будут в безопасности от койотов, как он думал. Но собаки сопротивлялись. Он чувствовал, что они боялись. Они принимали от него еду, смирно сидели, пока он гладил их, и даже облизывали ему пальцы. Но как только он пытался повести их к себе домой, они убегали. Собаки непонимающе смотрели на него и, казалось, насмехались над ним.

Что-то в сердце Нельсона подсказывало ему не слишком сближаться с этим человеком. Его запах заставлял Нельсона быть осторожным. Но он был благодарен за ежедневный обед, который приносил им старичок. Поэтому их преданность ему росла. Преданность всегда имела большое значение для Нельсона.

Мужчина стал неважно себя чувствовать, хоть это и не было похоже на болезнь, погубившую его жену. Фактически это и не была болезнь как таковая. Такое часто случалось с пожилыми людьми.

Кровь текла по венам Герберта восемьдесят пять лет, и с годами его сердце стало работать слабее.