Эльмира Нетесова - Запоздалая оттепель, Кэрны
- Название:Запоздалая оттепель, Кэрны
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ
- Год:2004
- ISBN:5-17-018068-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Эльмира Нетесова - Запоздалая оттепель, Кэрны краткое содержание
Запоздалая оттепель — повесть
Что делать человеку, которого изгнали из семьи и перед которым захлопнули дверь дома, с любовью построенного его собственными руками?
Дорога одна — опуститься, стать всеми презираемым изгоем, бомжем.
Но он выстоял, не потерял человеческого достоинства.
Да, он перестал доверять своим детям, остался без крова, но нашел в себе силы создать новую семью, не разучился радоваться жизни, помогать слабым и обездоленным.
После заморозков обязательно приходит оттепель — надо только не терять надежды.…
Кэрны — повесть
О дружбе полукровки собаки-волке Кэрны и человека (отсутствуют 2 страницы)
Запоздалая оттепель, Кэрны - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— В институте учился. В политехническом. Ну а с нами — иностранцы. Арабы, сирийцы, негры, черт бы их всех побрал. Ну, всей гурьбой сгребли нас на практику. На Урал. В Свердловск. На завод. Ну, работали, а вечерами, как и полагалось, веселились. Бухали. Я из группы нашей самый стойкий был. Меня даже с ерша не валило. Все потому, что голова моя тяжелей булыжника. Я один на всем курсе мог четверть самогона выжрать, запить пивом, а потом до утра па танцах куролесить — и хоть бы хрен. Но в тот раз и я перебрал. Чую, повело во все стороны. Вышел из клуба по малой нужде, а вокруг тьма, как у негра в жопе. Иду туда, где голосов нет. Наткнулся на что-то твердое, каменное. Выссался, проблевался в свое удовольствие. Аж на душе потеплело. А когда и в глазах просветлело, вижу — передо мной комсорг курса стоит. Ощерился. И лопочет, что я, нечисть, памятник вождю революции осквернил от самой кепки до сапог. Я расхохотался. И выпердел назло ему гимн Советского Союза. Что и говорить, здорово тогда у меня получилось. На последнем бздехе открыл глаза, а меня однокурсники кольцом окружили. Хохочут до усеру. Негры и китайцы, сирийцы и индусы животы понадорвали. Просят повторить на бис. Я им еще продлил сольный концерт. Меня за это всю ночь водкой поили. Понравилось. А утром вызвали к директору завода. Там меня уже ждали — с опохмелкой. Вывели через черный вход, впихнули в «воронок». И повезли… Я ни хрена не понимал. Но вскоре объяснили. За осквернение памятника Ленину и надругательство над государственной символикой в присутствии иностранных студентов — десять лет заключения. Я офонарел. Выходит, наедине с самим собой — можно? Да и что я сделал этому гимну, какой исполнил не фальшивя? Он от того что-то потерял? Да и Ленина лишний раз из брандспойта помыли. Он, может, мне бутылку задолжал за помывку внеочередную. А меня — на Колыму… Пять лет я там в руднике чертоломил. Вместе с такими же дураками, как сам, золото добывал. Пока не добралась до нас прокурорская проверка. Она и мое дело изучила. Аж на шестом году выдернули меня из барака среди ночи. В машину вбили кулаками. Мол, велено в Магадан доставить с рудника. Я и спроси: «Зачем понадобился там?» «Душу с тебя выпустят!» — скалится охрана.
Я и вовсе окосел. За что? Ну да уже поехали. А мне жутко. Ведь вины своей я и на суде не признал. А ну, думаю, еще прибавят сроку? Но втолкнули в кабинет. Там двое. Спросили фамилию. Недолго порылись в бумагах. Нашли. И говорят: «В ваших действиях отсутствовал состав преступления. Не доказан умысел. За хулиганство могли дать десять суток. Либо штраф — двадцать пять рублей…» Я как услышал, ноги и поехали. Где десять суток и где пять лет? Я первый раз заплакал, как баба. А эти двое говорят мне: «Вы свободны!»
И верно, тут же отпустили. Вернули все документы, даже студенческий билет. На кой он мне сдался после всего? Уж не до учебы! Домой скорее. К старикам. Приехал. Те, мои родные, уж и не чаяли увидеть меня живым. Целый месяц в себя приходил. А потом сдал на водителя после курсов. И в таксопарк. Мотаюсь по городу на своей кляче да вдруг вижу — знакомое мурло голосует на дороге. Я притормозил. Взял его, гада. Он меня не узнал. А я — враз. Ну и помчал, не спрося, куда везти, прямиком за город.
Он не враз врубился. Опомнился уже на окраине. Струхнул как падла! И лопочет: «Куда это вы меня везете?» «Сейчас увидишь!» — говорю ему. «Напрасно стараетесь. У меня нет денег». «Сам бы заплатил за эту встречу с тобой! — Врубил газу до отказу и в ближайший подлесок свернул. Выдернул его из машины и спрашиваю: — А помнишь, падла, Максима Терехова? Как ты его урыть хотел? Так вот не обломилось тебе, паскуда! Живой я!» И подвесил его кверху ногами на осине. Ох и заорал он! Ох и взмолился. Мол, пощади! Двоих детей имею! Ради них отпусти! Измолотил я его вдребезги. Весь черный был, когда его в подъезде оставил. И сказал, чтоб больше мне на глаза не попадался.
А тут перестройка, неустройка! Все на дыбы встало! То реформы, то кризисы, инфляции, спекуляции. Но я без куска хлеба не оставался. Заработок был всегда. На харчи хватало. Иногда виделся с однокурсниками, те на жизнь жаловались. Кляли всех и все. Мол, пожрать не на что. И завидовали, что я хорошо устроился. Вовремя допер — не в дипломе счастье. И заимел хлебное место. Не то что у них. Я многим помог еще тогда.
— А тот комсорг больше не попадался?
— Попался! Когда в Москву приезжал. Свиделся с ним в подземке. Бомжует хмырила. Скатился. Не устоял. Он всегда слабаком был.
— Ну и как ты его уделал?
— Я лежачих не тызжу! Его больше меня судьба наказала. И поставила всех на свои места. Он так и останется в подземке. В грязи. Ответив за все уже не передо мной. Понял? А мы с тобой бухнем! Покуда в мужиках канаем! Тяжко это званье сберечь до конца! Но я своих коротких портков не замарал ничем! Давай стакан! Мне о себе брехать больше нечего. Я весь на ладони, попробуй удержи. Не сможешь! Кила вывалит! А вот Ольга — сумела! Она у тебя — клад!
Чокнулся с Кузьмой стаканом, налитым доверху, выпил одним глотком. И, зажевав куском хлеба, сказал:
— Хотел я Ольгу к себе забрать. К родителям. Они в самом центре живут. В двухкомнатной. Да вот Ольга не хочет тебя покидать. К себе, сюда зовет. Как ты мерекаешь, уживемся?
— А чего нам с тобой делить? — спросил Кузьма.
— Как это чего? Бутылку! С кем же я бухать буду? — удивился Максим.
— А ты что, каждый день?
— Ну, если угостишь, хоть целый день! — рассмеялся зять.
— Нет, Максим! Так не пойдет. Я не любитель спиртного. Да и работы много, забот…
— Не ссы! Вдвоем быстрей справимся!
Кузьма рассмеялся:
— А что ты умеешь, кроме своей машины, в чем волокешь?
— Ну и плесень! Ты сначала накорми, напои, определи меня, а уж потом запрягай! А то вывалюсь из телеги на полпути. Что делать станешь? — хохотнул зять и пошел с Ольгой осматривать дом, знакомиться с родней.
Кузьма, глянув ему вслед, усмехнулся невесело, подумав: «Пьет, зараза, лихо! А коли так, подмоги с него не ждать. Кой прок с пьяного? Да и что смыслит в доме? Не всяк мужик хозяин. И этот… Зять… Не сын. Надолго ли он в нашей семье застрянет? Иль умчит на своей тачке с другими пассажирами?»
Но напрасно боялся Кузьма. Максим вовсе не был выпивохой. Уже через три дня перебрался к ним в дом. А вскоре вместе с Кузьмой взялся строить гараж для своей «Волги». Он умел работать не уставая.
Единственное, что обижало Кузьму, так это обращение зятя. Он не звал его отцом либо по имени. Только плесенью. Даже при Женьке называл так, при сыновьях и невестках. Кузьма обижался молча. Ольга краснела. Видно, не раз пыталась говорить с Максимом. Но бесполезно.
Семья росла. Рождались внуки. Но никто из детей не помогал отцу содержать их всех.
Кузьма тянул из последних сил. Он вместе с Максимом построил гараж для его «Волги». Для машины Егора строил гараж уже в одиночку. Закупал бетонные блоки, кирпич и цемент, брус и железо, нанимая мужиков. У своих — не было времени.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: