Богдан Сучавэ - Империя поздних генералов

- Хорошо. Сейчас печатай материал на машинке и посылай к чёрту всех, кто звонит по телефону, кроме министра.

Опустившись в кресло, устроенное как можно удобнее, генерал из всех папок, стоящих на бюро и содержащих корреспонденцию, материалы следствий, дела, доставленные курьером в это утро в восемь часов, выбрал папку с прессой. Сначала каждое важное лицо в Министерстве получало собственную папку с прессой.

Офицеры из бюро прессы начинали работать в четыре часа утра, когда получали первые газеты, читая и обрабатывая абсолютно всю периодику, выходящую на территории Румынии. Те статьи, которые считались интересными, в том смысле, что касались учреждения, копировались в стольких экземплярах, сколько папок нужно было подготовить. Клевету, сенсационные известия копировали меньше, лишь для лица, замешанного в этом, и ещё для двух-трёх человек из Министерства, непосредственно заинтересованных в карьере, о которой шла речь. Читая папку с прессой, каждый рисковал узнать о сенсационном продвижении какого-нибудь своего соперника, о чём никто не осмеливался доложить. В прошлом году генерал-майор Думитрашку, которому уже тогда было семьдесят, восстановленный на службе в 1989-м, так как был специалистом по борьбе с терроризмом, перенёс прединфаркт, прочитав в папке с прессой, что не является отцом своего единственного ребёнка, слух, ставший общеизвестным в Бухаресте за последние сорок лет, и не интересовавший уже никого. Статейка без подписи, опубликованная в одной скандальной газетке, была скопирована в бюро прессы специально для генерала Думитрашку, так как касалась министерства и, в частности, его сотрудника. За эту промашку (прединфаркт!) генерал Думитрашку был быстренько отправлен в отставку по состоянию здоровья.

Перелистывая статьи, генерал снова оказался поглощён приступом сна. Склонив голову, остался в таком положении несколько мгновений, упёршись руками. Подумал: "Только бы не сорвалась комбинация!.." Затем заснул. На этот раз ему даже что-то снилось. Будто бы видит он вновь айвовые деревья из детства, где-то на Проспекте Победы, совсем рядом с Министерством. Плоды были большие, жёлтые, пахучие, знак того, что созрели только что...

Через несколько мгновений секретарша его побеспокоила:

- Господин генерал... господин генерал... Вернулся господин министр и ждёт вас прямо сейчас.

Он проснулся с совершенно ясной головой, без какой-либо тени головокружения, с отпечатавшейся на щеке полосой рукава генеральского кителя. Спросил:

- Ты отпечатала рапорт?

Да, рапорт был готов. Поднявшись на ноги, прошёл в прихожую, затем вышел в длинный холл, обрамлённый дверями, обитыми кожей настолько, что кажется, будто слова здесь остаются в плену у стен, среди которых были произнесены. Спустившись в главный холл на первом этаже Министерства, оглядел позолоченные колонны, карикатурно имитировавшие дорический стиль, затем большие картины, каждая размером в стену, изображающие различные виды вьюг, отвратительность которых казалась всем проходящим в холле настоящим искусством. Отсюда генерал, без стука, вошёл в приёмную министра. Человек в кабинете даже не поднялся на ноги. Это был очень молодой и очень смелый лейтенант, который обращался на "ты" к генералам. Их это возмущало, но они не могли перечить. Кроме того, он был в курсе всех слухов по поводу внезапных отправок в отставку и неожиданных продвижений по службе, и вёл себя соответствующе, как тот, кто может предвидеть реальность. При виде генерала никогда не вскакивал на ноги. Этого нужно помнить. Этого и ту, с телефона - думал генерал. В то время, пока готовился войти, не глядя на человека в кабинете, тот прошипел сквозь зубы:

- Учтите, что министр очень устал.

Так и было. Генерал вошёл в кабинет и оглядел длинный персидский ковёр, пропитанный пылью, длинный стол для заседаний, с двенадцатью стульями, кресла с кружевным бархатом, библиотеку с сочинениями Ребряну и Славича, так и стоящими на полках со времён Постелнику, тома, которые никто никогда не открывал; и, в конце концов, заметил в конце полутёмного помещения лохматую голову и толстые губы министра, с закрытыми под наморщенным лбом глазами.

- Здравия желаю, господин министр.

Никакого движения. Через некоторое время министр сделал ему знак приблизиться, куда-то к креслам из бархата. Генерал так и не понял, нужно ли садится, и предпочёл остаться на ногах.

- Господин министр, я выполнил проверку, которую вы мне приказали совершить в Архиве. Разрешите доложить, что всё в порядке. Я составил и подписал рапорт.

Подойдя ближе, генерал почувствовал, что от министра страшно пахло коньяком. Он был на тридцать лет младше генерала и попал в Министерство внутренних дел в результате событий, заставивших сгореть несколько учреждений Бухареста. Была необходимость в каком-нибудь молодом проходимце в Министерстве, бескомпромиссном, с тонким опытом, с юридическим образованием, и в то же время, чтобы был понимающим человеком, так как времена были неспокойные. Так он стал министром. Единственным его недостатком была слабость к напиткам, из-за чего полицейские, люди опытные в этом деле и готовые всегда истолковать любой недостаток, всегда оказывались захваченными врасплох. Каждый вечер у него были всевозможные дегустации, и, через несколько недель после прибытия в Министерство ему ничего не оставалось делать, как принимать или отклонять предложения, поступающие к концу каждого дня. Однажды даже перенесли важное заседание командного совета Министерства, потому что министр настолько "устал", что больше не мог держаться на стуле.

В этот день, в среду, министр вернулся из Пояны Брашов, где один начальник полиции из Ардяла приготовил ящик французского коньяка и пригласил его на министерскую виллу. Теперь министр был после напряжённой ночи, закончившейся заседанием правительства во Дворце Виктория, о котором он не знал заранее, и где нужно было молчать, чтобы никто не заметил. Раздавленный от недосыпания, министр ощущал тяжесть в голове и желал отправить все проблемы как можно скорее.

- Вот рапорт, - сказал генерал, протягивая лист бумаги. - А по поводу выставки в Центральном Доме Армии я уже объявил в прессе, как вы постановили вчера.

Министр смущённо посмотрел на генерала, пробуя вспомнить, когда и что он постановил. Ему показалось, что генерал посмотрел на него, как на труп. Это был серый взгляд, который его пугал. Для того чтобы подтвердить свою власть, министр проговорил:

- Я лично проверю наличие документов в наших архивах. Наверное, на выставке.

"Чёрта с два проверишь" - подумал генерал. - "Увидишь, и знать не будешь, что ты видишь, обведут тебя вокруг пальца" .