Роберт Ирвин - Арабский кошмар

Все прокаженные покорно последовали за ним. Бэльян, Бульбуль, монах и Йолл остались. Йолл весь дрожал. Монах попросил его продолжить рассказ, ибо всем очень хотелось услышать ответ на загадку.

Единожды рассказывать эту историю в холодном, темном подвале было довольно неприятно. Описывать же теперь во всех подробностях то, как я рассказывал тогда эту историю, почти невыносимо. Если бы я только мог найти кратчайший путь… Бедный Йолл.

Заговорив, Йолл успокоился.

– Напомню вам, что я находился в кофейне, в окружении враждебно настроенных слушателей, и должен был закончить историю, начатую обезьяной на стропилах. Я рассказывал вам о том, что рассказывал им о том, что носильщик рассказал принцу о том, что ему рассказал Вашо, обезьяна седовласого христианина. Итак…

*

«Мой господин действительно могущественный волшебник, – начал Вашо, выплюнув при этом скорлупки нескольких орехов.– Я и сам творение его волшебства – как и его великолепный дворец, который он возвел в нескольких милях от города и обставил лучшим из того, что можно сотворить с помощью магии. Однако жить там он не будет до тех пор, пока не исполнится его самое сокровенное желание.

Теперь я расскажу вам, в чем состоит его самое сокровенное желание. Несколько лет тому назад мой господин шел, погрузившись в раздумья, по улице, по одну сторону которой тянулась стена сада одного богатого человека. Внезапно к ногам его упал мяч, и из-за стены донеслись детские всхлипывания. Голос некой девочки обещал все на свете тому доброму прохожему, который бросит мяч обратно через стену. Мой господин не стал бросать мяч, а, употребив заклинание, прошел сквозь стену, взяв мяч с собой. От изумления оба потеряли дар речи, она – при виде волшебства, он – от ее красоты, ибо, хотя и была она всего лишь маленькой девочкой, даже не достигшей зрелости, уже тогда было очевидно, что в один прекрасный день она станет первой красавицей в стране. Он решил, что, когда сей день наступит, он сделает ее своей невестой. Сказав ей это, он похвастался своим богатством и поведал ей о том, как обрел дар волшебства, но она ответила, что, хотя и рада заполучить обратно свой мяч, выходить за него замуж не хочет, ибо он намного старше, а из-за преждевременной седины и вовсе кажется стариком. Тогда он пообещал, что, если только по прошествии семи лет она уйдет из дома к нему, он научит ее пользоваться волшебной силой, но она все еще колебалась. Вот он и предложил обучить ее всем лучшим приемам своего искусства, а также загадать загадку: если за семь лет она сумеет эту загадку отгадать, то они будут квиты, если же нет, тогда ей придется стать его невестой. Немного поразмыслив, она согласилась, и он загадал ей загадку, которая такова:

Девочка была дочерью богача, и берегли ее пуще глаза, но ничто нельзя уберечь от волшебства моего господина, так что всю следующую неделю он каждый день приходил обучать ее своим заклинаниям и магическим формулам – как заклинать змей, как предсказывать судьбу по родимым пятнам, как летать по воздуху, как делать золото и… как превращать людей в обезьян. Затем он покинул ее, пожелав ей радости в жизни и удачи в применении вновь обретенных способностей и повелев честно ждать его семь лет, после чего он вернется, дабы выяснить, отгадала ли она загадку, и, если нет, увести ее из дома. Эту историю я рассказываю вам потому, – сказал Вашо, – что семилетнее ожидание подходит к концу, и мой господин пьет, дабы унять свои страхи, поскольку боится, что девочка сумела отгадать загадку. Загадка, однако, трудная. Я не знаю разгадки, хотя бился над ней семь лет».

И с этими словами он и его господин исчезли. Пуф! Совершенно неожиданно, точно развеялся дым! Безусловно, – сказал носильщик, – хотя это чистая случайность, когда служанка дамы привела меня в сад, я догадался, кто она такая, и прошептал ей на ухо ту загадку, надеясь напугать ее и тем самым спастись. Семь лет уже почти прошли, а она так и не знала ответа.

– Зато я знаю, – сказал принц.– Разве не…

*

– Подождите, Йолл, – сказал Бэльян.– Совсем недавно вы сказали, что христианин объяснил девочке в саду, как случилось, что он обрел свой дар волшебства. Мне бы хотелось услышать эту историю.

– Ах да, – сказал Йолл.– Не стоит торопить события. Эту историю я должен вам рассказать.

Тут, ко всеобщему удивлению, неожиданно заговорил Бульбуль, который сидел до той поры в углу, тихо скрипя пером:

– Будьте благоразумны, Йолл, не рассказывайте эту историю. Подумайте, что может произойти, если проснется Корню и, вернувшись, обнаружит, что вы до сих пор рассказываете. Берегитесь!

Йолл боролся с собой.

– Ладно, я буду рассказывать как можно короче. История, которую христианин рассказал девочке в саду, такова…

*

Много лет тому назад один христианин, который готовился стать ученым монахом (а это и был наш христианин), удалился в пустыню близ Дамаска, дабы поститься и размышлять. Тогда Иблис – который известен также как Шайтан или Божья Обезьяна, – понимая, что пост и уединение подорвали силы этого человека, направился однажды ранним утром в пустыню его искушать. Зная, что простейшие козни наиболее действенны, он предстал перед отшельником, не потрудившись скрыть ни своей внешности, ни своих намерений. Наоборот, он сразу перешел к делу и посулил христианину исполнить три его желания, какими бы они ни были, если только тот откажется от поклонения и послушания единственному истинному Богу и будет взамен поклоняться Иблису. Долго сидел христианин, погруженный в раздумья, после чего наконец заговорил:

– О Иблис, ты сулишь мне все, что я сумею выразить тремя желаниями, но, как известно любому простаку, желания зачастую способны оборачиваться против того, кто их высказывает. Не всегда все так просто, как кажется.

Иблис пожал плечами (которые были покрыты мерзкой чешуей):

– Твоя правда, христианин, такое часто случается, но, возможно, ты настолько умен или добродетелен, что сумеешь как-то обойти эту проблему.

Христианин снова задумался.

– Хорошо, так тому и быть.

Иблис победно ухмыльнулся (мерзкой ухмылкой, ибо губы у него были толстые и мясистые, а зубы – черные), но именно Иблис-то ничего и не понял. Затем христианин громко отрекся от единственного истинного Бога и отвесил Иблису церемонный поклон. Иблис был вполне доволен и велел христианину высказывать желания.

– Во исполнение первого моего желания, – сказал христианин, – я хочу, чтобы ты принес мне голыш.