Хани Накшабанди - Одна ночь в Дубае

Ссора стихла также быстро, как началась. Она спокойно пила кофе и разглядывала черты сидящих перед ней. Ей показалось, что она в точке пересечения полушарий и перед ней проходит весь мир. Впервые она заметила, что люди не прогуливаются, а несутся в спешке. Да и она сама также торопится неизвестно куда. Зачем? Они похожи на стадо, бегущее от чего-то. Однако это было стихийное стадо, животные бегут в одном направлении.

Бегут. Бегут. Даже те, кто идет медленно, в душе они бегут. Она была убеждена, что если их души оторвутся тел, то вырвутся далеко вперед.

Мимо нее прошли арабские женщины, обращающиеся к своим детям на английском. «Они очень хотят стать англичанами», — сказала она про себя. Через некоторое время прошла группа индийцев, тоже говоривших по-английски, и она съязвила: «А эти просто настаивают на том, что они британцы».

Среди толпы она выделила семью, которую приняла за американцев. Мать везла младенца в коляске, отец шел горделиво, скромность его была напускная, словно в одном кармане у него Белый дом, а в другом ядерное оружие.

Она просидела еще десять минут, прежде чем сделать последний глоток кофе. Не успела уйти, как рядом присели девушки из Эмиратов. По тому, как они были разряжены и какие у них были прически, можно было подумать, что большую часть зарплаты они оставляют в салоне красоты.

Она покатила тележку. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри росла злоба на глупую память. С тех пор как она потеряла свое имя, как она стала никем, она мечтала встретить кого-то, кто скажет ей: «Эй….! Как дела?».

Еще не было семи, когда она остановилась перед домом. Выйдя из машины, с прежним изумлением взглянула на зеленого стеклянного великана. В слепящем освещении на верхушке и у основания здания рабочие не прекращали работу. Она взяла сумки и поднялась в квартиру.

Она не подозревала, какой сюрприз там ее ждет.

То восстанавливаясь, то отвлекаясь за покупками и наблюдениями ее память уже не старалась вспомнить забытое имя. Однако, войдя в квартиру, она с новой силой стала о нем думать. Уже прошло столько часов, а она не вспомнила. Это было уже серьезнее, чем временный сбой памяти.

Она сложила все покупки на столик в углу маленькой кухни, за которым едва расселись бы двое, сняла с себя одежду и вернулась к списку имен: Лейла, Афра, Суад, Амаль… Она пришла в такую ярость, что от ее рубашки незамеченной отлетела одна из пуговиц. Она встала перед зеркалом и посмотрела на себя. Мозг судорожно вспоминал. Хотя бы одну букву из имени!

Она сняла с себя все и осталась так стоять без движения, как будто задумавшись о чем-то, прошла в ванну и под прохладной водой, которую так любила, вернулась к игре в имена. Однако вскоре почувствовала, что сил нет совсем, и упала на кровать, завернутая в полотенце, избегая смотреть в сторону окна. Она заняла себя мыслями о том, что приготовить на ужин, стала искать сигареты, но обнаружила, что забыла купить их, а также салфетки, а сегодня вечером или завтра встреча.

Время. Время. Давний враг… В голове вертелись мысли о женщине, о том, что у нее только два возраста — зрелость и отчаяние. И несмотря на одиночество, которое она испытывала по выходным, она считала себя удачливее других. Другие ничего не знали о жизни. Не любили, не испытывали страсти, ничего не пробовали. Она подумала, как страшно девушке около тридцати быть еще девственницей. А как пугает сорок лет, если она одинока!

Когда она размышляла об этом, то обычно думала обо всех женщинах, о том, что ими управляют числа. У беременности — определенный срок, у цикла тоже, брачный возраст тоже выражается в цифрах, и даже у отчаяния есть свое число.

Однако и мужчинами цифры управляют тоже, но только в том, что касается денег. Другие же цифры не значат для них ничего. Поэтому перед лицом денег женщина для мужчины ценится недорого.

Она распласталась на спине, повернулась в сторону окна. Что-то ее тянуло туда. От зеленого здания шел странный свет. Она, было, подумала, что это строительная подсветка или наконец на крыше установили прожекторы. Однако огоньки, которые она увидела, казались другого рода. Они шли изнутри здания, а не снаружи. Она тихо подошла к окну, отодвинула край шторы, посмотрела, застыла на мгновение и пробормотала, качая головой: «Не может быть! Не может быть!».

Нижние этажи здания, которое появилось за одну ночь и продолжало расти, начали заполняться новоселами. Даже повесили шторы, и за ними зажглись лампочки. Где-то то ли мужчина, то ли женщина, она не смогла определить, ходил туда-сюда, как будто что-то готовил на кухне.

Здание все еще продолжали строить. Оно поднималось ввысь, а нижние этажи заселялись. Что нам готовит утро?!

Ей стало не по себе. Что-то заставило ее надеть спортивный костюм и покинуть квартиру.

Она свернула на улицу Джумейра, но прежде чем доехать до нее, остановилась отдышаться. В зеркале салона она увидела свои глаза. Черные круги никуда не делись. Она проговорила что-то невнятное, пытаясь расслабиться, и глубоко дыша. Но ей помешал гудок автобуса, на остановке которого она встала. Раздосадованная, продолжила свой путь к небольшому торговому центру, куда наведывалась время от времени. У главного входа на нижнем этаже ее все еще трясло.

Она не случайно выбрала это место, как могло показаться. Была надежда встретить там за чашкой кофе или на прогулке с семьей подругу или коллегу. Случись так, она вспомнит свое имя, как только его произнесут. Она посмотрела направо-налево, как человек, действительно ищущий товарища, с которым условился встретиться, и вошла через главный вход. Обошла несколько магазинов на нижнем этаже, потом на верхнем, но больше смотрела на толпившихся посетителей, чем на выставленные товары. Прежде чем спуститься вниз, сделала быстрый круг по ресторанному дворику, обращая внимание на каждый столик. Люди так увлеченно поглощали свою пищу, как будто, смешно сказать, это была их последняя трапеза.

Внизу в холле, сквозь крик играющих и бегающих взад-вперед детей она попросила кофе.

Но стоило ей присесть, как произошло нечто необычное. Ожила и заработала с бешеной скоростью память, добираясь до имени, которое ей казалось знакомым. Имя маячило вдалеке, как мираж, но не проявлялось. Какие-то мгновения ей казалось, что она сейчас вспомнит его. Однако оно не замедлило исчезнуть. То близко, то далеко вырисовывались образы старых знакомых и давно забытые имена, атаковавшие память. Она почувствовала, что второе потрясение, когда она увидела жильцов новостройки, стало причиной этого удивительного бунта памяти, и решила прибегнуть к уловке: начала целенаправленно восстанавливать имена и события, с ними связанные. Внезапно всплыло то, о чем ей говорили родители, два брата и ее единственная сестра, которая живет в Канаде.