Элиа Казан - Сделка

Сюжет фильма будто специально сделан для покаяния и объяснения своей позиции: Терри Маллоу (Марлон Брандо), бывший боксер, борется с профсоюзными, насквозь коррумпированными функционерами и под конец фильма сдает их всех полиции, выступая на комиссии по расследованиям преступлений! Сколько плевков со стороны прессы за свою четко выраженную позицию получил тогда Казан!

Надуманный сюжет «В доках» до боли напоминал реальность двухгодичной давности, которая привела Казана в стан информаторов. Сюжет фильма выглядел фарсом после деятельности Комиссии. Особенно четко это было видно тем, чьи фамилии огласили друзья-товарищи и кто попал в «черный список». Критики с горечью отмечали, что лучше бы Казан снял в это время другую картину, с условным названием «На краю», и отобразил бы в ней немного другие современные характеры: режиссера, на которого давят неистовствующие правые силы, и решение, которое он принимает в этих условиях. Брандо, сыгравший главную роль в «В доках», кстати, так до сих пор и не признал никакой связи между фильмом «В доках», особенно в части поведения главного героя, и росписью в собственной трусости режиссера Казана.

Дела сорокалетней давности отразились на церемонии вручения Оскара в марте 1999 года, где Казану присудили специальный приз за вклад в киноискусство — многие известные деятели кино освистали это решение и заявили в прессе, что презирают лауреата.

1955 год. Казан вытащил из неизвестности и сделал бешено популярным нового красавца — Джеймса Дина — в фильме «К востоку от Эдема».

Джеймс Дин, вскоре погибший в автокатастрофе, должен был стать новым Марлоном Брандо. К сожалению, картина «К востоку от Эдема», по сценарию Стейнбека, получилась неудачной и растянутой. После 1952 года многим показалось, что режиссеру нечего было сказать. По воспоминаниям еще одного сценариста, потерявшего в те годы работу, Уолтера Бернштайна, после того как вся страна узнала, что Казан дал показания, Джеймс Дин выразил презрение режиссеру и сказал, что никогда не будет с ним работать. Но после выхода на экраны «Эдема» Бернштайн как-то наткнулся на Дина на улице. Дин сказал, что Казан сделал его звездой… О tempora, о mores!

Репутация «стукача», сдавшего комиссии с неясными полномочиями дюжину знакомых, муссировалась в прессе по поводу и без повода. Художник творит, не обращая внимания на злобных собак, кусающих его за ноги. Художник творит, но он не живет в пустоте. Все пятидесятые годы прошли для Казана именно на такой ноте.

1956 год, новый фильм — новый скандал. Теперь уже со стороны клериков. «Куколка», по пьесе Теннесси Уильямса, оказалась для провинциальной, туповатой, мещанской, ханжеской Америки словно кость в горле. На Казана со всех сторон набросились церковники, им вторила националистически настроенная пресса. Именно в те времена, когда за твист и рок-н-ролл кое-где папы били ремнем сыновей, а мамы давали пощечины дочерям, вовсю свирепствовал ку-клукс-клан. Америка была совсем другой.

Фильм ругали за эротику, хотя, если глядеть на него нынешними глазами — он непорочно чист. И снова проблема, снова вынос на суд кинозрителей животрепещущей проблемы морали и свободы личности.

1957 год — «Лицо в толпе», сценарий Бада Шульберга — еще один мотив, не освещенный дотоле никем. Еще одна проблема сытой и пахнущей жвачкой Америки — управлять безголовым большинством потребителей может и простой человек «от сохи», надо только быть посмелее и понахальнее, надо быть яростным в желании выделиться, и тогда «лицо в толпе» засветится узнаваемостью кинозвезды.

После этого фильма у Казана начались серьезные проблемы и со студиями, и с прокатом. Казан стал снимать реже, следующий его фильм вышел на экраны только через четыре года и никакого ажиотажа уже не вызвал.

«Дикая река», 1960 год, рассказывала историю пожилой женщины, не желающей отдавать свою землю у реки под строительство электростанции. Мелодрама, насыщенная вянувшим мастерством, — так охарактеризовали фильм. На следующий год Казан выпускает еще один фильм, в котором дебютирует Уоррен Битти и продолжает кинокарьеру Натали Вуд, — «Блеск в траве». Как отмечал один из самых умных и едких критиков того времени Эндрью Саррис: «Ярость Казана всегда кажется более дикой, чем сбалансированной, более манерной, чем осмысленной. Истерия — даже в паузах и молчании, а тонкая линия между страстью и невротическими припадками всегда сходит на нет!»

Казан же, затюканный прессой и телевидением, начал делать странные заявления, окончательно бросил театр, сказав, что разочаровался в нем, и занялся литературной деятельностью. Волна энергии, побуждавшая его к творчеству, казалось, сходила на нет. Он стал усиленно вспоминать свою жизнь.

В романе «Америка, Америка», 1963 год. Казан рассказал историю появления в США своего дяди (о нем есть горькие страницы и в «Сделке»), еще молодого человека, полного сил и желаний пробиться в страну «мечты» и «неограниченных возможностей». Но сюжет был перенасыщен философскими пассажами, уводами в сторону, воспоминаниями и, в итоге, остался «кашей». Фильм, снятый по роману, так и не стал событием, он был неясен и раздражал.

Все его дальнейшие фильмы не сыграли большой роли в его судьбе.

Фильм Казана «Последний магнат», по неоконченному роману Фицджеральда и сценарию Гарольда Пинтера, тоже был неудачен. В нем сыграл, тогда еще молодой, Роберт де Ниро. Сам фильм как бы выдавал усталость Казана в режиссуре, да и в жизни в целом.

Роман «Сделка» вышел в 1967 году. Он мгновенно стал бестселлером и держался на первом месте по продажам в течение тридцати недель. Казан не замедлил воспользоваться успехом книги и в 1968 году поставил фильм по роману, взяв на главные роли Кирка Дугласа и Фэй Данауэй. Но фильм, увы, явно проиграл книге и ныне считается худшим из всех его картин. Критика писала: «…Казан, вероятно, убежден, что люди не услышат, пока на них не закричат, и, поскольку он хочет быть услышанным, то кричит. Он путает надрыв голоса с собственно тем, что произносится».

Сюжет романа можно передать буквально несколькими фразами: жил человек, была у него семья, он встретил другую женщину, полюбил ее, бросил свою семью и стал жить с ней. Вот, собственно, и все. Но за этими несколькими фразами — драма человека, только к поздней зрелости осознавшего, на что он потратил свою жизнь и стоит ли ее, такую, продолжать дальше. Интрига книги лежит не в хитросплетениях событий и замысловатости сюжета, а в попытке человека «приподнять себя над суетой» и непредвзято и критично взглянуть на окружающий мир. Вопросы, поднимаемые книгой, так и остаются без ответа: было бы наивно полагать, что на такие сложные вопросы можно найти простые ответы — любой ответ неверен, любой — субъективен, и шаги главного героя тоже спорны, как и всё, что делается в этом мире. Но роман интересен другим: тонким психологизмом и яркой самобытностью автора; такие глубины душевных переживаний, которые он описал и которые знакомы многим, если не всем, в литературе можно встретить крайне редко. Прекрасные и точные метафоры, мастерство диалогов, тонкая ниточка повествования, по мере удаления от начала к концу обрастающая деталями атмосферы Америки 20-х, 30-х, затем 50-х годов, передающая донельзя четко и представимо самые разные стороны жизни, — все это удивительно гармонично складывается в мозаику бытия, чтобы «набухшая» от подробностей, она плавно перешла в «хеппи-энд» чисто казановского масштаба, оставив громадный знак вопроса.