Энн Брашерс - Имя мое — память

Она внимательно посмотрела на меня. Не предполагалось, что пациенты станут просить ее обнажиться и она это сделает. Но она была любопытна. Сняла свой кардиган, связанный из хорошей зеленой английской шерсти, и высоко закатала рукав нижней блузки, чтобы показать мне руку. Я так пристально смотрел на нее, что она покраснела.

На нижней стороне ее руки, на нежной коже, чуть ниже подмышки виднелось коричневое родимое пятно, вытянутое вдоль руки. Мне хотелось дотронуться до него, но я сдержался. Это сокровенный участок человеческого тела, редко выставляемый на всеобщее обозрение, особенно у английской девушки.

— Откуда ты узнал? — спросила она. — Ты видел его раньше?

— Как я мог видеть его раньше?

Она дернула плечами.

— В Греции.

Я рассмеялся во всю силу своих больных легких.

— Да. Но тогда все было гораздо хуже.

И вновь я почувствовал на глазах слезы. Высокая температура в сочетании с присутствием любимой девушки, которую не видел пятьсот лет, способна обнажить душу человека.

— Что тогда случилось?

Мне совсем не хотелось рассказывать ей об этом.

— Страшно подумать. Не знаю. Наверное, у тебя была нерадивая мать, если вообще была.

Она была потрясена.

— А сейчас?

— Ты о матери?

— Нет, о родимом пятне. Почему оно у меня есть?

— Понимаешь, с каждым новым рождением тело начинает жизнь обновленным и чистым, но со временем ты отпечатываешь на нем свою личность. Человек продолжает держаться за приобретенный опыт: телесные повреждения, несправедливость и большие романы тоже. — Я бросил на нее взгляд. — И хранит все это в суставах, органах и на коже. Даже если он ничего не помнит, все равно несет прошлое с собой.

— А ты помнишь?

Она смотрела на меня тем же снисходительным взглядом, но менее уверенно.

— Мы все помним.

— Потому что воплощаемся вновь и вновь?

— Большая часть людей.

— Но не все?

По ее лицу можно было понять, что она искренне заинтересована.

— Некоторые живут лишь однажды. Другие — несколько раз. А третьи проживают одну жизнь за другой.

— Почему?

Я опустил голову на подушку.

— Трудно объяснить.

— А ты?

— Я жил много раз.

— И все помнишь?

— Да. Этим я отличаюсь от многих людей.

— Точно. Ну а я?

— Ты тоже прожила много жизней. Но память у тебя посредственная.

— Ясно. — Она рассмеялась. — А ты знал меня во всех жизнях?

— Я старался. Но нет, не во всех.

— А почему я не могу вспомнить?

— Можешь. Воспоминания где-то у тебя внутри. Сама того не сознавая, ты воздействуешь на них. Они определяют то, как ты реагируешь на людей, то, что ты любишь и чего боишься. Многие из твоих нелогичных поступков показались бы более разумными, если бы ты увидела их в контексте всей своей долгой жизни.

Просто поразительно, о каких вещах я желал бы ей рассказать, если бы она пожелала выслушать. Я коснулся края ее рукава.

— Я знаю о тебе достаточно много, чтобы предположить, что ты любишь лошадей и тебе, вероятно, снятся про них сны. Наверное, иногда тебе снится пустыня и то, как ты принимаешь ванну под открытым небом. Твои ночные кошмары обычно связаны с пожаром. У тебя проблемы с голосом, а иногда с горлом — это твое слабое место…

На ее лице отразилось восхищение.

— Почему?

— Давным-давно тебя задушили.

— Кто?

— Твой муж.

— Ужасно. А почему я вышла за него?

— У тебя не было выбора.

— А ты знал этого человека?

— Он был моим братом.

— Надеюсь, он давно умер.

— Да, но, боюсь, через века пронес свою злобу.

По ее лицу было видно, что она пытается сообразить, как реагировать на мои слова.

— Ты медиум? — спросила она.

Я с улыбкой покачал головой.

— Все медиумы, если они чего-то стоят, обладают памятью о прошлых жизнях. А также и большинство людей, которых мы считаем душевнобольными. Пожалуй, психиатрическая лечебница — место с наибольшей концентрацией людей, имеющих частичную память. У них возникают озарения и видения, порядок которых обычно нарушен.

Она посмотрела на меня с сочувствием, думая, не оттуда ли я сам.

— И у тебя тоже так?

— Нет. Я помню все.

Это место находилось очень далеко от трейлера мадам Эсме. Это был офис в здании неподалеку от Висконсин-авеню в Верхнем Джорджтауне. Там был действующий лифт, приемная и на стене — дипломы в рамках. В отношении Эсме Люси сомневалась, был ли у той диплом о среднем образовании, но этот парень имел дипломы Хаверфорд-колледжа, медицинского колледжа Корнелла, больницы при университете Джорджтауна и нескольких других учреждений.

Остановившись, Люси подивилась тому, что оказалась здесь. После ужасного опыта, который пришлось пережить в связи с лечением Даны у психиатров, Люси никак не думала, что добровольно отправится к одному из них. Но, может, именно это заставляло ее чувствовать себя по-иному. Дану насильно помещали в лечебницу, связывали ремнями, пичкали лекарствами. Она сама этого не выбирала.

В какой-то степени Люси имела основания считать себя ненормальной, однако предпочитала повернуться к этим проблемам лицом, а не прятаться от них. Рационально это было или нет, но благодаря Дэниелу и мадам Эсме она стала догадываться, что противоречивые образы в ее сознании имеют отношение к какой-то реальности и ей просто необходимо выяснить, как это происходит. Ей необходима информация. Люси надеялась, что эти нарушения, угрожающие ее рассудку, можно каким-то образом устранить. И, кроме того, она не знала, что еще можно попробовать.

Вошел доктор Розен, серьезный вид которого вполне соответствовал многочисленным дипломам. Люси встала и поздоровалась с ним за руку, надеясь, что ее молодость и отчаяние не слишком бросаются в глаза.

— Итак, из нашего телефонного разговора я уяснил, что вы интересуетесь гипнозом, — произнес он, жестом приглашая ее сесть на диван.

— Да, пожалуй.

— Он может помочь в случаях тревожных состояний, как вы мне их описали, но лучше всего помогает в сочетании с терапией, а иногда и с приемом лекарств.

— Я понимаю, — кивнула Люси. — Но я живу в двух с половиной часах езды отсюда и могу себе позволить один сеанс прямо сейчас. Не могли бы мы начать с гипноза, чтобы проверить, как он пойдет?

Заранее тщательно изучив информацию в Интернете, Люси узнала, что доктор Розен пользуется репутацией специалиста с неортодоксальным подходом к гипнозу и предпочитает работать с интересными пациентами.

Внимательно оглядев ее, он кивнул.

— Можем попробовать. Разные люди по-разному восприимчивы к гипнозу. Посмотрим, как пойдет у вас. — Из ящика письменного стола он достал магнитофон. — Не возражаете, если я запишу? Многие хотят позже прослушать сеанс.