Мигель Сихуко - Просвещенные

Сальвадор, как и многие плодовитые авторы широчайшего охвата, был хорошо знаком с разочарованиями, о чем свидетельствуют многие публикации, заставлявшие литературное сообщество усомниться в его способностях. О наименее успешных его работах критики отзывались как о произведениях многоречивых, мессианских и вторичных. (Авельянеда так высказался относительно его творчества: «выгребная яма, полная бесформенного поноса. Говоря объективно, такой кал заставляет лишь опасаться вспышек амебной дизентерии».) Наиболее существенные из этих приснопамятных работ: эссе «Тао» («Народ») [30] Tao (People) (Manila: Passepartout Publishing, 1988). в 43 950 слов, которое Сальвадор замыслил как «запечатление и воспевание великого разнообразия нашего народа, наших богатых традиций и наших прекрасных женщин»; «Филиппиниана» [31] Filipiniana (Quezon City: Ateneo de Manila University Press, 1990). — эпическая по размаху и субъективная по содержанию антология филиппинской литературы на английском, содержащая главным образом труды Сальвадора и лишь по одной работе других авторов; ранняя, но от того не менее объемистая эпическая поэма, повествующая о магеллановском картографе и переводчике Антонио Пигафетте и названная «Ученый трофей» [32] Scholarly Plunder (Manila: Ars Poetika, 1981). . Попытки претворить это произведение в диско-оперу «Вокруг света» обернулись провалом и банкротством предприятия.

Но что раздражало его больше всего — сильнее даже, чем слова Авельянеды, который объявил его жизнь за границей «метафорой смерти в безвестности», — это когда критики называли роман «Из-за тебя» его лебединой песней. Так появились слухи о «Пылающих мостах» — большом романе, над которым он работал с начала 1980-х. Однако следующей публикацией Сальвадор удивил всю страну; новая книга расширила его читательскую базу и отчасти подтвердила упреки местных критиков в «зыбкости литературного стиля». Главным героем «Манильского нуара» [33] Manila Noir (Quezon City: University of the Philippines Press, 1990). , самого популярного из его детективов, стал Антонио Астиг, лихой писатель-приключенец, расследующий совершенные местным Джеком-потрошителем убийства трущобных красоток (в 1986–1987 годах реальные убийства подобного рода взбудоражили страну: официальным результатам полицейского расследования никто не поверил, так как убийцей, по слухам, был некий «убежденный холостяк» из видных политиков). Пятисотстраничная приключенческая сага «Кровавое море» [34] The Bloody Sea (London: Chatto & Windus, 1992). , в которой подлому китайскому пирату Лимахону противостоит бесстрашный испанский капитан Хуан де Сальседо [35] *Лимахоном испанцы называли китайского пирата Лин Фена, в 1574 г. напавшего на Манилу, но отбитого конкистадором Хуаном де Сальседо (1549–1576). в декорациях Филиппин начала XVI века, пользовалась невероятным успехом на родине и в Англии. (Помимо нескончаемых слухов о готовящемся сиквеле или приквеле, «Кровавое море» вызвало, к радости Сальвадора, публичную отповедь Патрика О’Брайана. [36] *Патрик О’Брайан (Ричард Патрик Расс, 1914–2000) — автор 20-томной эпопеи о капитане Джеке Обри и докторе Стивене Мэтьюрине, действие которой происходит в период наполеоновских войн; по ее мотивам Питер Уир поставил фильм «Хозяин морей на краю земли» (2003) с Расселом Кроу и Полом Беттани в главных ролях. ) Для филиппинцев помоложе Сальвадор написал трилогию «Kaputol» («Братья») [37] Kapatid, QC Nights, Ay Naku! (Manila. Adarna House, 1987 1990). ; эти книги для юношества, в духе Франклина Диксона [38] *Имеется в виду коллективный псевдоним, под которым в издательском синдикате Стратемейера с 1927 г. выходили приключенческие романы про сыщиков-любителей подросткового возраста — братьев Харди. , с легким налетом мистики, повествуют о приключениях и взрослении трех подростков в Кесон-Сити эпохи военного положения. Трилогия оказалась самым долговечным его наследием, новое поколение читателей ее помнит и любит.

То был плодотворный период, однако избыток успеха не мог компенсировать Сальвадору недостаток авторитета. Все это привело к глубокой депрессии, выражавшейся, в частности, в грубых нападках, жертвами которых мог стать кто угодно. Впрочем, и на волне успеха, и в полном забвении манеры Сальвадора всегда провоцировали едкие насмешки. Из-за плохо контролируемой тяги к собирательству его дразнили «подковерным буржуем». Курьезную известность приобрели также его послания, писанные пурпурными чернилами, напыщенным слогом и галантерейным почерком. С появлением электронной почты Сальвадор, сделавшись ее ранним и ярым адептом, принялся рассылать по газетам пространные тирады, пытаясь таким образом обойти тесные рамки, установленные редакторами его колонки в The Manila Times. В прицел его красноречия попадали такие явления, как культурная завистливость филиппинцев, или надежды, что покинувшие страну филиппинцы скорее помогут родине, нежели откажутся от нее, или же плохое обслуживание в одном из старейших ресторанов «Аристократ», обозначившее, по его мнению, конец благовоспитанного общества. Издания отказывались печатать эти пространные послания, и тогда он опубликовал их самостоятельно в сборнике «Новости, которые боятся печатать газеты» [39] Crispin Salvador. All the News the Papers Are Afraid to Print (Manila: Passepartout Publishing. 1993). . Кроме того, его изощренные манеры возбуждали слухи о гомосексуализме, и это наряду с обвинениями в излишнем женолюбии, которому он «отдавался со сластолюбием попа-расстриги». Ему так и не удалось загладить последствия телевизионной рекламы 1991 года, где он предстает за ужином в заставленном книгами кабинете и, полив блюдо соусом, поворачивается к камере и произносит ставшие уже крылатыми слова: «Соевый соус „Серебряный лебедь“, выбор просвещенных».

На 2 июня 1994 года Сальвадор запланировал презентацию своей новой книги в манильском магазине «Солидарность». Подробности держались в строжайшем секрете, и заинтригованная публика надеялась, что это будут «Пылающие мосты». Однако Сальвадор представил «Автоплагиатора», еще одну самостоятельно изданную книгу. В автобиографических мемуарах преломилась история Филиппин от начала Второй мировой войны до конца тысячелетия. 2572-страничный том — пожалуй, самое амбициозное и однозначно самое личное из его произведений — получил разгромные отзывы. «Поскольку эдипов комплекс был ниспослан ему свыше, он [Сальвадор] решил трахнуть отца и убить мать», — писал один местный критик. Другой вторил: «Лучше бы старый добрый Криспин перестал разоряться на этот счет, а взял бы да очистил Дымящуюся гору [свалка мусора]». Заграничный литагент Сальвадора не смог продать «Автоплагиатора» ни одному издательству, что привело к разрыву их профессионального сотрудничества. Хуже того, откровенность, с которой были написаны мемуары, окончательно разрушила и так уже непрочные отношения с его родственниками и друзьями на родине. Он вдруг стал настоящим изгнанником.