Александр Жолковский - НРЗБ

Он поехал к ней в то же утро и застал ее в дверях, с дочкой, которую она перед репетицией собиралась везти к матери. Саночка не ждала его, спешила, разговор вышел неловкий. Уловив, что он предлагает не встречаться, она уже невнимательно слушала остальное и только покорно кивала. На вопрос, все ли с ней в порядке, она мельком подумала о беспокоивших ее почесываниях, но в момент разрыва ей и в голову не пришло заговорить об этом. Он же, получив отрицательный ответ, с облегчением сосредоточился на собственных проблемах, тем более что присутствие дочки не располагало к откровенностям.

Вернувшись к себе, он еще раз проанализировал имеющиеся данные и пришел к выводу, что во всем виноват видавший виды общественный мешок. Какие-то подозрения внушал также окопный быт в Римминой коммуналке, но, согласно энциклопедии, для передачи паразитов требовался более или менее непосредственный контакт, каковым простое соседство с дядей Вовой все-таки не являлось. Кроме того, незатронутость Саночки хронологически свидетельствовала в пользу экспедиции.

Сообразив все это, он вызвал в качестве скорой помощи Римму, которая немедленно примчалась, вооруженная медикаментами, и приступила к санобработке вновь обретенного возлюбленного. Дело, разумеется, не ограничилось гигиеническими процедурами, после чего на всякий случай решено было подвергнуть дезинфекции и ее. Затем Римма, сияя, воцарилась на кухне, где принялась готовить большой обед из предусмотрительно купленных по дороге продуктов. В этот момент в дверь позвонили.

Юлик открыл, увидел взволнованную Саночку и, придерживая дверь рукой, вышел на площадку. Оказывается, Саночка, старательно перебрав услышанное утром, пришла к справедливому заключению, что она впопыхах что-то не так поняла, и решила заехать к Юлику между репетицией и концертом, чтобы поговорить с ним в более спокойной обстановке. Однако к этому времени обстановка отчасти переменилась и ее ни в коем случае нельзя было назвать спокойной. Юлик стал уговаривать Саночку удалиться, обещая сам зайти к ней завтра и все объяснить. Видя, что он не приглашает ее в дом, она все поняла и заплакала. Как если бы этого было недостаточно, Юлик, который больше всего ненавидел подобные сцены, почувствовал резкий рывок изнутри квартиры: Римма приоткрыла дверь, бросила на Саночку быстрый взгляд, сначала оценивающий, а затем торжествующий, и снова скрылась. Саночка в слезах кинулась бежать и, как мы помним, не могла оправиться до самого концерта.

Юлик с мрачным видом прошел в кабинет; Римма терпеливо выжидала. Наконец, он вышел и холодно объявил, что ее дальнейшие услуги не потребуются.

— На что тебе эта сикуша-плакуша?

— Ты, как всегда, переоцениваешь незаменимость женщин. Место вполне может остаться вакантным. Папа не для того повесился, чтобы ты на нем раскачивался, а чтобы в доме, наконец, стало тихо.

Говоря так, Юлик был совершенно серьезен. Он действительно решил расстаться с обеими женщинами. От них было слишком много хлопот, и небольшой карантин мог пойти только на пользу. И слава богу, никто, кроме него, не пострадал, так что полную изоляцию как от Риммы, так и от Саночки можно было осуществить с чистой совестью. Что он и сделал».

«Но насчет Саночки-то он заблуждался? — перебил рассказчицу кто-то из гостей. — Ведь она должна была заразиться еще до экспедиции, а тем более, значит, и он!»

«Вы совершенно правы, но он об этом ничего не знал. Прошло много лет, и перед отъездом на Запад он не забыл попрощаться среди прочих и с Риммой. Поговорили о том, о сем, повздыхали о прошлом.

— A помнишь этих… вошек? — спросила Римма напоследок.

— ??

— Я их тогда тебе нарочно подсадила.

— Что значит, подсадила? Где ты их взяла?

— На углу у девок купила!

— Зачем?

— Чтобы, когда ты полезешь к этой проститутке с вашей работы, у нее еще долго чесалось.

— Тебе же самой пришлось в результате обриться и мазаться!

— A-а, что ты понимаешь в любви! — махнула она рукой. — В общем, гляди в этой своей Америке в оба: бабы везде одинаковы.

На этом напутствии, — заключила рассказчица, — и закрывается последняя страница истории, которую, видимо, только я знала во всей полноте, а теперь знаете и вы».

Женщина умолкла, но возбужденные слушатели засыпали ее вопросами.

«Вы рассказали о двух слабых мужчинах, хотя и с большими претензиями, и двух сильных женщинах. Одна из них — наверняка вы, иначе откуда вам все так хорошо известно?»

«Да, и поскольку Римма осталась в Союзе, значит вы — Саночка!»

«Нет, я не Саночка и даже не Римма».

«A кто же?»

«Должна вас разочаровать — я была одной из жен Андрея».

«Вот это да! И вы вместе со всеми заразились и… дезинфицировались?»

«И да и нет».

«Как это?»

«Я хорошо знала Андрея и всегда сразу чувствовала, когда у него начиналось новое увлечение. В такие периоды близость с ним была мне неприятна и я от нее уклонялась. Благодаря этому, когда появилась Саночка, я избежала эпидемии. Но я не посмела заявить об этом в открытую и добросовестно подверглась общим процедурам. Это было в последний раз, что я повела себя как член клана. Уход Саночки подействовал на меня, и я постепенно тоже отделилась, а потом и уехала».

«A до тех пор такое мусульманство вас устраивало?»

«Представьте, да. С одной стороны, я любила Андрея, с другой, у меня был сын, которому он был прекрасным отцом, с третьей, я не могла извлечь особого самоуважения из своих исследований по географической дистрибуции съедобных грибов. Да и было это все на заре такой туманной юности…»

«A с Юликом у вас что-нибудь было?»

«Мы дружили еще со школы и всегда были очень откровенны друг с другом. В каком-то смысле он был мне даже ближе Андрея, но ничего, как говорится, такого между нами не было».

«Действительно ли Римма, как она говорит, купила эту гадость? Может, она просто подцепила ее от кого-то еще, кто мог бы стать героем третьей серии?»

«Все может быть, конечно».

«Во всяком случае, история с подсадкой звучит слишком красиво, если здесь уместно это слово. Я, помнится, читал что-то подобное у Филипа Рота».

«Уверяю вас, что скорее Филипа Рота можно заподозрить в знакомстве с романами Риммы, чем наоборот».

«A что стало со всеми этими людьми, вы не знаете?»

«О тех, кто остался, не знаю ничего. Саночку тоже потеряла из виду. A с Юликом, как я говорила, я недавно встретилась. Он профессор в небольшом частном колледже и по совместительству — хозяин модной в их городке кондитерской в европейском духе».

«Пирожные?»

«Пирожные».

«A мне кажется, профессора не имеют права на постоянное совместительство».

«Вы правы, работать по совместительству разрешается не больше двух-трех месяцев в году. Но владеть можно чем угодно. Вот он и владеет, а работают другие».