Елена Некрасова - Автор сценария

Рабочие выкладывают рельсы, помощники оператора устанавливают камеру на кран-стрелку.

Сухонький старичок - «одуванчик» лет восьмидесяти, а то и больше, вкрадчиво обращается к оператору-постановщику, мужчине средних лет:«А вот скажи-ка, сынок, каким объективом ты будешь это снимать?»

- Хорошим объективом, отец… - оператор хочет отойти, но старичок цепко берёт его под руку.

- А ты не мог бы, сынок, дать мне в него посмотреть?

- Извини, отец, я тебе потом покажу, ладно?

- Как скажешь, сынок… - старичок отпускает оператора.

Режиссёр, грузный мужчина лет пятидесяти, то и дело промокая вспотевшее лицо салфеткой, даёт наставление актёрам – женщине в ватнике и резиновых сапогах и мужчине в длинном клетчатом плаще с капюшоном.

Старичок – «одуванчик» с серьёзным видом расхаживает по съёмочной площадке, разглядывая лежащие на земле предметы, подходит к худощавому усатому мужчине в длинном бесформенном свитере (это художник-постановщик), и вежливо произносит, взяв его под руку:«Простите, дорогуша, но в то время таких кукол не было, с такими длинными волосами, понимаешь ли… особенно в деревне».

Художник молча вздыхает, старичок продолжает: «И ковриков таких тоже не было, деточка. Вот таз подходящий, стенные часы подходящие, мешки, понятно…»

- Мы снимаем общий план, папаша, этих нюансов никто не увидит, – художник говорит, с трудом сдерживая раздражение.

- Это не нюансы, дорогуша, это правда жизни.

- Это, папаша, не жизнь, а искусство, – высвободив руку, художник устремляется на другой конец площадки что-то объяснять рабочим, а старичок семенит по направлению к оператору.

Молоденькая ассистентка подбегает к режиссёру:«Виктор Иванович! Там студенты пришли посмотреть съёмку, где им можно встать?»

- Какие студенты? Этого ещё не хватало!

- Как это? – ассистентка растеряна.– Вы же им вчера сами разрешили прийти…

- Ммда? А чьи они?

- Да не помню я, Виктор Иванович! Но вы им точно разрешили, по телефону.

К ним подходит оператор-постановщик, вид у него озабоченный:

- Слушай, Вить, будь другом, займи чем-нибудь Льва Львовича, я тебя прошу...

- О! - режиссёр поворачивается к ассистентке,- Оленька,

отведите Льва Львовича к студентам, пусть расскажет им о фильме, о войне…

и всё такое. Давайте, давайте, пора начинать. Стемнеет скоро! Все готовы?

Массовка готова? Давайте, давайте…

Съёмочная группа приходит в движение, для непосвященного хаотическое. Чуть поодаль две женщины курят и беседуют, сидя на складных стульчиках.

Блондинка, мельком взглянув на суету, царящую вокруг: «Я чувствую, мы сегодня уже не понадобимся, как думаешь? »

- Скорей всего… - смотрит на часы брюнетка,- Ну так слушай дальше! Короче, мы с ним расстались. Но уходя, этот урод нагадил в китайскую вазу, которая стояла у меня на шкафу в гостиной! И целую неделю в квартире был такой запах…

- С ума сойти! – глаза блондинки округляются,- он что, совсем ненормальный? А ты ещё замуж за него собиралась!

- Решил отомстить напоследок. Такое узкое горлышко, мне бы в голову никогда не пришло, если б она вчера не разбилась! Я тогда всю квартиру перемыла, все углы, вообще не знала, что думать, проветриваю целыми днями, мёрзну, зима же была…

Раздаётся оглушительный взрыв, всё окутывают клубы чёрного дыма.

Дым постепенно рассеивается, и мы видим сквозь струи дождя грузовики с красными крестами, в которых сидят перебинтованные бойцы, и слышим истошный женский крик:«Люди!! Держите его! Это фашистский диверсант!» Кричит деревенская баба в ватнике, со всех сторон к ней сбегаются люди, окружая человека в клетчатом плаще с капюшоном.

- Да что вы, товарищи, я же свой, я диспетчер железнодорожного узла, иду на дежурство, - человек в плаще пытается убедить обступивший его народ.

- Это шпион! Парашютист! Я видела, как он приземлился! Хватайте его скорее, а то сбежит! – не унимается баба и двое мужиков заламывают руки человеку в плаще. Тот выкрикивает срывающимся от волнения голосом:

«Товарищи! Вы ошибаетесь!…Я могу показать документы!…Ну какой же я немец…»

- Ишь как по-нашему выучился, гад…- сощуривает глаза мужик в кепке.

- Чаво его слушать, пустить в расход, и все дела… - советует другой мужик.

- Бей его!! – кричит третий и кидает камень в голову пленённого. Тот обмякает на руках держащих его мужиков.

Народ бросается бить пленника, но тут раздаётся властный бас:«А ну-ка прекратить!»

- Вот так-то, чуть не убили меня, деточки… - рассказывает старичок

студентам, сидя на каком-то ящике. Студенты тоже расположились на ящиках вокруг него. Съёмка недавно закончилась. От площадки отъезжают грузовики, идёт погрузка техники, реквизита и т.п.

- А этот плащ злополучный импортный был, немецкий, в Ленинграде купленный, вот из-за него вся паника и началась. Если б не проезжал тогда мимо наш военный комендант, забили бы меня до смерти…

- А почему ваш фильм называется «Страх и любовь»? - спрашивает бледный молодой человек с серьгой.

- Так я же всё время влюблялся, деточка. Четырежды был ранен, два раза контужен, кругом бомбёжки, смерть, разрушения… а я всё равно постоянно влюблялся в хорошеньких девушек! Такая вот у меня особенность…

Негр Дмитрий и чукча Иван стоят неподалёку, рассматривая бумажку. «Василий Милорадов, директор» – вслух читает Дмитрий, вопросительно смотрит на Ивана. – Ну что, ты пойдёшь?

- Пусть твоя звонит.

- Я позвоню, но ты пойдёшь?

- Моя пойдёт.

Дмитрий начинает набирать номер.

Сцена 5. «Декорация мэтра». Павильон.

Съемочный павильон. Внутри декорации, изображающей интерьер русской усадьбы 19-го века, идёт приготовление к съёмке. Стол накрыт к чаю, в центре – начищенный до блеска самовар, всевозможная выпечка. Здесь царит спокойствие и уют, все члены съемочной группы работают слажено, без суеты, разговаривают вполголоса, чтобы не мешать мэтру. Мэтр (тоже в спокойной манере) репетирует сцену с известными актёрами, одетыми в старинные костюмы. (Все сцены, связанные с участием знаменитостей, будут уточняться после договорённости с ними).

Вася и полный парень Николай (тот самый, что вербовал студентов в Музее) беседуют возле окна, за которым рабочие укрепляют ветки деревьев. Вася жалуется на Филинского:

- Договорился ему насчёт катера, совершенно бесплатно, за благодарность в титрах, представляешь? Даже спасибо не сказал, морду скривил, какой-то он не красивый, говорит, не современный… – Вася очень точно копирует повадки Филинского,- А у нас даже на аренду моторной лодки денег нет! Потому что каждый день из него лезут новые идеи, а смета не резиновая. Прикинь, я только что снялся за сто баксов в эротической сцене, чтобы сэкономить бюджет…