Белва Плейн - Бессмертник

— Ей уже шестьдесят четыре года.

— Да? Я бы дала ей даже больше, совсем старухой выглядит.

— Ей выпала тяжелая жизнь. Мы хотели взять ее сегодня с собой, она никогда не бывала на море. Представляешь, за столько лет! Но она и слушать не хочет.

— А что будет, когда она окончательно одряхлеет или заболеет и придется продать магазин? — спросила вдруг Руфь. — Джозеф, наверное, захочет, чтоб она жила с вами?

— Не знаю. Мы никогда об этом не говорили, — в замешательстве ответила Анна.

Эта угрюмая, пахнущая чем-то кислым старуха в ее доме? И тут же Анну захлестнула волна жалости и стыда. Бедная, бедная! Быть старой, немощной в чужом доме, у чужой женщины, у молодой хозяйки, которая терпит тебя из милости! Ужасно…

— Если это случится и Джозеф захочет взять ее в дом — что ж, конечно, я приму ее, — сказала она тихонько.

— У тебя золотое сердце, Анна. Я так рада за вас обоих и рада, что зазвала Джозефа с тобой познакомиться.

— А я тебе даже спасибо не сказала… — растерянно улыбнулась Анна.

— Ай, кому нужно твое спасибо? Я не затем старалась. Но он меня поблагодарил. Он в тебя по уши влюбился, с первого дня. Только считал, что он тебе не нравится, потому не заговаривал о женитьбе. Знаешь, — шепнула Руфь со смешком, — он считал, что ты в кого-то влюблена. Но я ему сразу сказала: нет, ничего подобного. Между прочим, окажись на месте Джозефа кто другой, я бы разубеждать не стала — мужчинам полезно поревновать и помучиться. Но Джозеф не такой, он… — Руфь подыскивала слово, — честный. Да, он очень честный.

— Да, — сказала Анна. — Верно. — Она сидела не шелохнувшись, вполуха слушала без умолку болтавшую Руфь и блаженствовала в щедрых, неиссякаемых потоках солнечного тепла и света. Как же хорошо!.. У кромки воды Джозеф играл с мальчиками в мяч. И сам выглядел совершенным мальчишкой, ловким и счастливым. Голос его звенел. А она и не знала, что он умеет играть… Таким и должен быть настоящий мужчина, так и должен жить. Таким, наверно, и хотел создать его Бог, свободным и бестревожным, чтоб радовался жизни вместе с прочими Божьими тварями.

Да, но разве это возможно? Кто и чем будет расплачиваться за такое счастье? А расплачиваться надо всегда. Сегодняшний праздник обошелся им не так дешево: и за проезд заплати, и за еду. «В поте лица твоего будешь есть хлеб», — говорил в таких случаях Джозеф. Он любил цитировать Тору. Казалось, он находит там ответ на любой вопрос.

Вскоре мужчины уселись возле жен.

— Анна, ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Джозеф.

— Изумительно.

— Ты скажи, когда устанешь.

— Устанешь! Я уже устала — от безделья! — И Анна достала из корзинки вязанье — длинное прямоугольное кружево снежной белизны.

— Солли, посмотри, какая работа! — восторженно воскликнула Руфь. — Что ты вяжешь?

Анна вдруг смутилась:

— Накидку для коляски. Под ней будет атласная подкладка, голубая или розовая, как уж Бог даст…

Руфь восхищенно покачивала головой:

— Все-то ты умеешь, Анна! И все у тебя продумано: и стряпня, и рукоделье…

— Расскажи ей про коляску! — прервал Джозеф и принялся рассказывать сам: — Мы неделю назад купили на Бродвее коляску. Белая, плетеная, верх откидывается — хочешь тебе солнце, хочешь тень!

— Первый ребенок — какое же счастье… — сказала Руфь. — На него еще хватает времени… Вера! Джун! Не кидайтесь песком! Сесилечка же еще маленькая! Как вам не стыдно!

— А спорим, вы не знаете, что такое песок! — с важным видом заявил Гарри.

— Песок? Ну, это то, что под ногами на пляже… — удивленно сказала его мать.

— Ха! Вот и неправильно! Песок — это камень, рассыпавшийся за миллионы лет на миллионы песчинок! Я так и знал, что никто не ответит!

Анна зачерпнула горсть песка. Мелкий, сухой, он протек меж пальцев, оставив на коже поблескивающие частички. Да, они похожи на камни, на сверкающие осколки утесов.

— Возле моего сына можно пополнить образование! — гордо сказал Солли и, уже тише, только для Джозефа и Анны: — Учителя говорят, он первый по всем предметам. Все хочет знать, все вмиг запоминает. С одного раза. — И совсем тихо и совсем грустно добавил: — Мне позарез надо пробиться, выйти в люди. Подкопить денег, открыть свое дело… — Теперь он обращался к одному только Джозефу: — Некоторые ведь пробиваются. И как им удается — ума не приложу. Хозяин мой начинал точно так же… А я все на месте топчусь…

— Пятеро детей, — мягко сказал Джозеф. — Это не шутка.

— Да, конечно, дай им Бог здоровья. И мне так хочется сделать для них побольше! — Он застыл, глядя в морскую даль, словно оттуда явится ему ответ — как пробиться в этой жизни. Потом вскочил. — По-моему, на свежем воздухе все нагуляли аппетит! Как насчет спасения голодающих? А, Руфь?

— Сейчас, сейчас! — Руфь торопливо развернула бумажные пакеты, вытащила из корзинки кусок солонины, сухую колбасу, маринованные огурчики, соленые помидорчики, капусту, крутые яйца и две длинные буханки черного хлеба.

— На сладкое арбуз! — довольно сказала она. — Положи-ка его пока назад, в тень.

— А здесь печенье. — Анна достала коробочку, перевязанную лентой с бантом. — Я вчера испекла, двух сортов.

— И каждому из детей по апельсину, — добавила Руфь. — Мальчики, не набрасывайтесь так, не хватайте, никто у вас не отнимет. Вера, убери ноги с одеяла, песок в еду попадет.

Анна улыбнулась про себя: не зря Джозеф жалуется, что Руфь слишком много болтает.

— Эй, Солли, не ешь так быстро! Ох этот муж, подавится он когда-нибудь, упаси Господи, на моих глазах. И мальчики такие же, кусками глотают. А Сесилечке, наоборот, что ни дашь, все силком приходится в рот заталкивать. Птичка и то больше склюет. Джозеф, не стесняйся, бери больше, у нас полно еды. И жене своей вели, чтоб ела, а то она забывает, что должна есть за двоих!

Анна встретилась взглядом с Джозефом и с трудом подавила улыбку. В глазах его явственно читалось: «Пойми меня правильно, я очень люблю Руфь, она — соль земли. Но, доведись мне с ней жить, я бы точно спятил. У нее же рот не закрывается: и мелет, и мелет, и мелет!..»

Солли погладил набитый живот.

— Настоящий пир, — сказал он со вздохом и, вспомнив, что он заботливый хозяин, обратился к Анне: — Ну как, ты довольна, что выбралась на пляж?

— Еще бы! Только представьте, мы на самом краю континента! И если б можно было заглянуть за океан, прямо перед нами открылась бы…

— Польша! — закончила Руфь. — Глаза б мои на нее не глядели!

— Нет, не Польша. Португалия. А за ней Испания. Я бы хотела туда когда-нибудь попасть. Мисс Торн бывала в Испании, ее отец служил там консулом. Она говорит, что это необыкновенно красивая страна.

— Увольте! Не хочу видеть Европу, ни единого клочка ее земли! Меня ее красоты не прельщают. Особенно сейчас. — Солли покачал головой. — В Европе, если хотите знать мое мнение, сейчас делать нечего.