Грэм Симсион - Проект Рози

— Все отлично, Рози, — сказал Питер. — Правда, я не имею никакого отношения к поступлению в магистратуру, по крайней мере официально.

Явный намек на возможность неофициальной поддержки, вразрез с этикой. Семейственность? С намеком на то, что Питер — отец Рози?

— Твои академические успехи блестящие, но тебе придется сдать GAMSAT. [17] Система тестирования для получения медицинского образования в Австралии (Graduate Australian Medical School Admission Test). — Доктор Энтикотт повернулся ко мне. — Стандартный тест при поступлении на медицинский факультет.

— Сдала в прошлом году, — сказала Рози. — Семьдесят четыре балла.

— Ого. С такими баллами ты можешь поступить и в Гарвард. — Питер был впечатлен. — Но мы здесь учитываем и другие факторы. Так что если решишь подать заявку, обязательно дай мне знать.

Будем надеяться, что он не ходит в бар «Маркиз Куинсберри».

Официант принес счет. Как только он протянул руку, чтобы забрать чашку Питера, я машинально накрыл ее ладонью. Официант недружелюбно покосился на меня и резко выхватил чашку. Я проследил за ним взглядом и увидел, как он поставил чашку в тележку с грязной посудой.

— Мне пора, — сказал Питер, заглянув в мобильник. — Но теперь, когда мы встретились, больше не пропадай из виду.

Когда Питер ушел, я снова уставился на официанта, который маячил возле тележки.

— Вам надо отвлечь его, — сказал я.

— А вы просто подойдите и возьмите чашку, — посоветовала Рози.

Я направился к тележке. Официант наблюдал за мной, но, как только я подошел к грязной посуде, резко повернул голову в сторону Рози и быстрым шагом направился к нашему столику. Я улучил момент и схватил чашку.

Мы встретились на парковке неподалеку от кафе. По дороге к машине я успел осознать, что обстоятельства вынудили меня совершить кражу. Что теперь делать — прислать в кафе чек? И сколько может стоить эта чашка? Конечно, посуда пропадает, но наверняка это случается не каждый день. Если бы все воровали чашки, то кафе, вероятно, давно бы разорилось.

— Вы принесли чашку?

Я протянул ей свой трофей.

— Это та самая? — спросила она.

В невербальной коммуникации я не силен. Но, полагаю, мне удалось объяснить жестами, что, может, я и мелкий воришка, однако уж в отсутствии наблюдательности меня никак нельзя упрекнуть.

— Вы заплатили по счету? — спросил я.

— Ну, вот этим я его и отвлекла.

— Заплатив по счету?

— Нет, там надо платить у стойки. Я просто взяла и смылась.

— Нам надо вернуться.

— А на фига? — спросила Рози. И резко тронула с места.

Неужели все это происходит со мной?

Мы ехали в университетскую лабораторию. Проект «Отец» близился к финишу. Было тепло, хотя на горизонте сгущались тучи, и Рози подняла крышу. Мне не давала покоя кража.

— Дон, еще страдаете из-за счета? — прокричала Рози сквозь шум ветра. — Чудной вы все-таки. Мы воруем ДНК, а вас какая-то чашка заботит.

— Брать пробы ДНК не противозаконно, — прокричал я в ответ. Это было правдой, хотя в Великобритании мы нарушили бы закон «О тканях человека» 2004 года. — Мы должны вернуться.

— Нерациональная трата времени, — произнесла Рози странным голосом, когда мы остановились на светофоре; это дало нам возможность пообщаться нормально.

Рози рассмеялась, и до меня дошло, что она снова передразнивает меня. Она была права, но здесь — вопрос морали, а я в таких делах чрезвычайно щепетилен.

— Расслабьтесь, — сказала она. — Смотрите, какой чудесный день. Сейчас мы выясним, кто мой отец, и я отправлю в кафе чек на сумму счета. Обещаю. — Она посмотрела на меня. — Вы вообще можете расслабиться? А просто веселиться?

Этот вопрос был слишком сложным, чтобы вот так сразу ответить на него. К тому же поиски веселья не обязательно приводят к общему удовлетворению. Результаты исследований постоянно это подтверждают.

— Вы пропустили поворот, — заметил я.

— Совершенно верно, — знакомым тоном произнесла она. — Мы едем на пляж.

Мои возражения ее ничуть не смутили.

— Ничего не слышу, ничего не слышу, — смеялась Рози.

После чего врубила музыку — и не что-нибудь, а оглушительный рок. Теперь она действительно не могла меня слышать. Да это настоящее похищение! Мы ехали еще девяносто четыре минуты. Я не видел спидометра, но у меня было стойкое ощущение, что мы постоянно нарушали скоростной режим.

Какофония звуков, свист ветра, страх. Что-то подобное я испытываю при посещении дантиста.

Наконец мы остановились на автостоянке у пляжа. В будний день она пустовала.

— Улыбнитесь. — Рози повернулась ко мне. — Сейчас мы прогуляемся по берегу, затем поедем в лабораторию, а потом я отвезу вас домой. И вы больше никогда меня не увидите.

— А прямо сейчас нельзя домой? — произнес я, словно капризный ребенок. Осознав это, напомнил себе о том, что я все-таки взрослый мужчина — на десять лет старше и куда более опытный, чем вот эта женщина. Должно быть, в ее действиях есть какая-то цель. Я поинтересовался, в чем она заключается.

— Мне предстоит узнать, кто мой отец, — ответила Рози. — Хочу проветрить мозги перед таким важным событием. Мы можем прогуляться полчаса, а вы притворитесь обычным человеком и всего лишь выслушаете меня.

Я не был уверен в том, что справлюсь с ролью обычного человека, но на пешую прогулку согласился. Очевидно, что Рози переполняют эмоции, и я уважал ее попытку справиться с ними. Вышло, однако, так, что она по большей части молчала, и прогулка получилась довольно приятной — практически такой, как если бы я шел один.

Когда мы возвращались к машине, Рози спросила:

— Какую музыку вы на самом деле любите?

— Почему вы спрашиваете?

— Вам ведь не понравилось то, что мы слушали по дороге сюда?

— Совершенно верно.

— Что ж, на обратном пути выбор за вами. Только, боюсь, у меня нет Баха.

— Признаюсь, я вообще не слушаю музыку. Бах для меня стал экспериментом, и то неудачным.

— Нельзя прожить жизнь без музыки.

— Да нет, просто я не обращаю на нее внимания. Я предпочитаю слушать информацию.

Повисло долгое молчание. Мы подошли к машине.

— А ваши родители слушали музыку? Братья и сестры?

— Мои родители слушали рок. Отец прежде всего. Это музыка его молодости.

Мы сели в машину, и Рози снова опустила крышу. Она уткнулась в свой айфон, который служил кладезем музыкальных записей.

— Тогда привет из прошлого, — сказала она и включила музыку.

Я приготовился снова усесться в кресло дантиста, когда до меня дошел смысл ее слов. Музыка была мне знакома. Можно сказать, на ее фоне прошло мое детство. Я вдруг мысленно вернулся в свою комнату в родительском доме, вспомнил, как писал какие-то программы на «бейсике» в своем первом компьютере, а где-то звучала музыка.