Александр Торопцев - Охрана

– Ну и нервы у тебя! – сказал разбудивший его высокий человек. – Храпака такого давал, аж стены тряслись. На все ноль внимания, фунт презрения, спать хочу. Такой концерт тут проспал!

– Чего случилось? – Николай вяло заморгал.

– Иди. Вызывают тебя.

Касьминов в трусах семейного покроя, а если кого-то очень интересует, то и семейного пошива на машинке прошлого века, поднялся, недавно совсем еще крепкий – если бы не та злополучная странная авария, пошел, грубо ворочая руками, на выход.

– Одевайтесь! – сказал старлей, по ходу задавая вопросы.

Николай отвечал на них коротко: служил, майор запаса, приехал искать работу. Где? Где она есть. Пока не нашел. Обещали. Денег с собой нет. Оформляйте как хотите. Ни военной, ни государственной, ни семейной, ни личной тайны он старлею не выдал.

– Ладно, майор, ступай! У меня брат такой же, – пожалел его старлей. – Акт на тебя я составлять не стал. Под свою ответственность. Но если работу найдешь, лучше не пей. У нас с этим строго.

– До свиданья. Спасибо, старлей. Удачи тебе… – Николай осекся. Хотел подерзить, сказать этому сидящему офицеру что-нибудь злое, честное, но он смолчал, взял удостоверение водителя и пошел на вокзал, не пойми какой: то ли счастливый (двести пятьдесят долларов в месяц пробил он для сына!), то ли уставший от суеты последних дней, то ли еще неплохо проснувшийся – поспать он любил, зачем зря говорить.

И только на вокзале удивился, огорченный: «Елы-палы! Уже пять часов!» И неуклюже разогнался, как мог. До отхода очередной электрички оставалось минут десять. А вдруг часы неправильно идут. Следующая электричка аж в 19.40!

В подземном переходе он увидел старушку-нищенку, вспомнил бабушкину мудрость: «От сумы и тюрьмы не зарекайся!» – извинился перед нищенкой: «Ни копейки нет, бабуля!», – удивился своим же собственным словам (нет, так и нет – зачем же орать на весь белый свет об этом, какой ей толк с твоих слов), поспешил на перрон, успел, сел, отдышался, сунул руку в сумку, взял «Метро» в руки и ухмыльнулся: «А книгу „О вкусной и здоровой пище“ менты все-таки заныкали! Во дают, ребята! Им и охрана не нужна!»

Кроссворд он решал минут двадцать. Остальные полтора часа ни о чем не думал, спал.

В первый день девяносто шестого года Касьминов также хорошо проспал два часа в электричке, вышел на станции, как огурчик. Глаза ясные, не хмельные, на душе полный комфорт, шаг легкий – что ему неполные пять километров до военного городка, зачем автобус ждать битый час?!

Налегке пошел он по шоссе, радуясь жизни и морозцу, набросившему непрочный грязный ледок на края дороги, бугристой веной пересекавшей совхозное поле.

В такое время – всего-то одиннадцать часов Нового года! – надеяться на попутку было смешно. Все нормальные люди спали, даже бывший прапор Петр. Да и не хотелось Николаю лезть в машину к кому бы то ни было и объяснять, почему он в такой праздник не дома, к тому же один, к тому же не на машине.

В городок он пришел почти в полдень, домой – в пятнадцать минут первого. Жена удивила его. Она, оказывается, встречала Новый год в компании Куханова. Он приехал к ним часов в восемь вечера, вернул долг (хороший подарок!) и уговорил ее поехать с ним. Она долго отказывалась, но все-таки согласилась, надеясь, как обещал Куханов, увидеть двух своих одноклассниц.

– Они такие смешные стали, если бы ты их видел! Одна важная, как гусыня, полная, замужем за директором ПТУ, в городе живет. Вроде бы училище бедствует, а директор дом трехэтажный строит, хочет из училища колледж сделать с юридическим уклоном.

Жена тараторила без умолку, муж ел первое, второе, огурцы, помидоры, говорил тосты по случаю, она на секунду-другую прерывалась, чокалась с ним, отпивала, как обычно, самую малость, а он ел, ел, ел и никак не мог взять в толк, с какой-такой радости ей вздумалось поехать в компанию Куханова?!

На трезвую голову решить столь трудную задачу он не смог. После третьей стопки туман в мыслях рассеялся, но лучше бы он не рассеивался вовсе.

– Ты, значит, с Кухановым гуляла?! – тихо спросил он, так тихо замирает море перед штормом.

– Об этом тебе и толкую! – ответила жена, но быстро поняла, в чем дело, и рассмеялась. – Ты совсем, что ли, спятил?! Ревновать вздумал в таком возрасте. Восемнадцать лет не ревновал, а тут… Я же тебе русским языком сказала: там была Валька со своим директором и Ленка – а к ней Куханов клеится, жениться хочет. Она же три года как разведенная.

– А ты-то тут причем? – Николаю не понравилось объяснение жены. – Ты с кем там была?

– Да ты серьезно, Коля? – Жена развела руками, не зная, радоваться ей или нет.

Весной 1996 года жена радостно доложила мужу о том, что директор ПТУ все-таки организовал колледж с юридическим уклоном. – А нам-то с этого какая прибыль?! – нервно спросил муж.

Николая в тот год расстраивало многое: старший сын плохо учился в военном училище; младший на девятом классе хотел остановиться; жена летние Кухановские деньги угрохала на квартирные покупки, мебель прикупила, а ему хотелось машину обновить.

Какая нам прибыль? – переспросила жена. – Самая прямая. Иван хочет в этом колледже учиться. Там обучение платное, но плата небольшая, скидки есть. Вот тебе и прибыль. Я уже говорила с Кухановым. Он обещал помочь. Чтобы по льготным тарифам мы платили за обучение Ивана.

Опять Куханов. Да кто он такой в нашем районе? Бывший лыжник, бывший тренер ДЮСШ?

– Не знаю, кто он и почему, – упрямо сказала жена. – Но вес он в районе имеет. Между прочим, он мне по секрету сказал, чтобы ты с Петькой-прапором и с этим зеком с его стройки не знался.

– Что у вас с ним за секреты, понять не могу!

– Никаких секретов у меня с ним нет. Просто я училась в одной школе с его бывшей женой и в одном классе – с его будущей женой. Неужели не понятно?

Эта тема не закрылась одним семейным разговором. Касьминову очень не нравилась одноклассница Светланы, которую охаживал Куханов. Женщина яркая, шумная, на мужиков везучая, она чуть было не приучила его жену курить. А это уж совсем. У него сыновья-то не баловались, а тут на тебе: жена во время застолий, участившихся в одно время, стала, правда воровато, покуривать. Не так часто, но все равно противно на нее смотреть – курящую. Где ж это видано, чтобы баба на Руси с сигаретой в зубах шлендала по квартире или, скажем, на огородике, небольшом, но хорошо ухоженном неподалеку от дома, как раз напротив окон спальни и кухни?