Дэвид Стори - Сэвилл

— А, здравствуйте, Колин, — сказал он так, будто они были уже давно знакомы, и протянул ему руку. — А я уже опасался, что не застану вас. Видите ли, я никогда точно не знаю, когда у меня кончится прием. — Повернувшись к жене и Маргарет, он добавил: — А как насчет чая? Или я опоздал?

— У нас дома опоздать к чаю ты не можешь, — сказала Маргарет и пошла к двери. — Я сейчас все принесу.

— Садитесь, дружок. Будьте как дома, — сказал доктор, указывая на кресло, с которого Колин было встал. — Ничего, если я закурю? — добавил он, садясь у стола и вынимая трубку.

— Ничего, — сказал он.

— А вы не курите? — спросил доктор и засмеялся.

— Нет, — сказал он.

— Мудрый человек! Экономите тысячи! — Он поглядел на жену. — Ничего, если я закурю, моя дорогая?

— Конечно, если Колин не против.

Вошла Маргарет и поставила на стол деревянный поднос. Она налила чашку отцу со словами:

— Первую тебе, ведь ты только что с работы.

— Лучше начни с Колина, он же твой гость, — сказал доктор, выпустив клуб дыма. — В этом доме я во всех расчетах последний, — добавил он, повернувшись к Колину, и подмигнул ему над облачком дыма.

— Очень хорошо, — сказала Маргарет, подошла к нему и подала чашку, даже не посмотрев на него.

— Нет уж, на меня не гляди! — сказала миссис Дормен мужу. — Она иногда держится, как школьная директриса. Вы еще в этом убедитесь, — добавила она, обращаясь к Колину.

Позже, когда они собрались гулять, миссис Дормен вышла вслед за ними на крыльцо.

— Ты без пальто? — спросила она в темноту.

— Ведь тепло, — сказала Маргарет. — И мы далеко не пойдем.

— Все-таки возьми кофточку, — сказала миссис Дормен, скрылась на минуту в передней и снова вышла, уже вместе с доктором. Он спустился с крыльца, надевая шляпу. В другой руке у него был черный чемоданчик.

— Ну, развлекайтесь. Только берегитесь простуды, — крикнул он, помахал им рукой и скрылся за углом дома. Минуту спустя раздался шум мотора и сад пронизали лучи фар.

Маргарет вернулась к крыльцу за кофточкой. Когда они вышли за калитку, она взяла его под руку.

— Ну как, было не очень плохо? — сказала она.

— Нет. — Он мотнул головой.

— Давай пройдемся. Мне хочется подышать, — добавила она.

Она на ходу надела кофточку и снова взяла его под руку.

Кирпичные и каменные дома остались позади. Они вышли на гребень над долиной — внизу тускло светились россыпи огней. Дул легкий ветер. Откуда-то от верхнего конца долины, где вставали смутные очертания холмов, доносилось тихое пыхтение паровой машины.

— Тут за оградой поле для гольфа, — сказала она. — Можно пойти туда.

В темноте они отыскали дорожку. За калиткой открывалось озеро мрака, замкнутое темными контурами деревьев и крутым склоном.

Когда они дошли до первого дерева, она остановилась.

— Я рада, что ты приехал, — сказала она. — По-моему, ты им понравился. Понимаешь, я в первый раз пригласила кого-то домой.

Он обнял ее за плели.

— Если хочешь, я приеду к тебе.

— Конечно, — сказал он. — Только у нас немного по-другому.

— В каком смысле?

— Беднее, — сказал он.

— А какое это имеет значение? — сказала она.

— Никакого, — сказал он и мотнул головой.

Дорожка пересекала поле для гольфа и выводила к реке. На более светлом фоне неба вырисовывался силуэт плотины. Они легли на траву.

— Я тут никогда раньше не бывала, — сказала она.

— Никогда?

— Насколько помню. Но мы ведь живем тут всего семь лет.

— А где вы прежде жили?

— В самых разных местах. Но здесь, по-моему, мы осели прочно, — добавила она.

Они лежали рядом.

Он начал называть звезды вверху. Часть неба заслонял абрис древесной кроны.

— А ты за это время еще что-нибудь написал? — спросила она.

В одном из писем он упомянул про свои стихи.

— Кое-что.

— Ты мне их покажешь?

— Не знаю. Возможно, они никуда не годятся.

— Мне они, наверное, понравятся. А если даже нет, я про это умолчу. — Она засмеялась.

— Тогда мне незачем их показывать.

— Нет, правда, я честно скажу свое впечатление.

Через некоторое время они встали. Перед этим он ненадолго завладел ее рукой и теперь снова сжал ее пальцы в своих. Они шли молча, но у калитки она сказала:

— Проводить тебя до города? Я с тем же автобусом вернусь.

— Нет, лучше я попрощаюсь с тобой тут, — сказал он.

— Почему? — сказала она и снова засмеялась.

— В этом больше завершенности, — сказал он. — К тому же твоя мать, наверное, думает, что ты и так уже очень задержалась.

— Ну, какое это имеет значение? — сказала она.

— Очень большое, — сказал он.

— Нет, правда, я совсем не думала, что ты такой, — сказала она.

Они стояли у калитки. Мимо проехала машина и свернула в проезд сбоку. Он различил над рулем силуэт ее отца, потом машина исчезла за углом дома.

— На следующей неделе увидимся? — спросил он.

— Если ты не боишься, что мама будет против, — сказала она.

Как и раньше, он на прощание неловко поцеловал ее в губы. Она неуверенно прижалась к нему, а когда он отпустил ее, добавила:

— Давай встретимся днем и захватим с собой еду. Устроим пикник. Где-нибудь за городом.

— Ладно, — сказал он и назвал час.

— Ты тоже что-нибудь захвати, — сказала она.

Она стояла у калитки и махала рукой в свете уличного фонаря. На углу он встал под другим фонарем, помахал в ответ и пошел к автобусной остановке.

Они бродили среди лесистых холмов к югу от города. По маленькой долине вился ручей и впадал в озеро. С одной стороны озеро окаймляли рододендроны, с другой над ним склонялись ивы, а дальше на склоне раскинули ветви могучие буки. Выше по течению ручья деревья редели. Они свернули туда и вышли на открытое место. Внизу простиралась равнина, слева от опушки поднимался крутой гребень, по его вершине тянулся лес, а склон зарос кустарником. Они сели и развернули оба пакета.

Некоторое время они молча ели.

Потом она без особого интереса заговорила о своей школе — занятия начинались на следующей неделе.

— Большинству девочек совершенно все равно, что они будут делать, — сказала она. — То есть после окончания. Будут они продолжать учиться или нет. Правда, выбор велик: можно стать учительницей, можно медицинской сестрой. — Она провела ладонью по траве и отодвинулась в тень куста. — На самом деле они думают только о том, как бы выйти замуж.

— Вероятно, в этом есть свой смысл, — сказал он.

— Да? — Серые глаза потемнели. — А я так не считаю.

— Почему?

— Кроме замужества, в жизни женщины должно быть еще много другого.

— Согласен, — сказал он. — Но чего именно?

— Да всего! Ей прежде следует найти себя, а уж потом думать о браке.

— Но что может делать женщина? — Он лежал на животе, приподняв голову.