Дэвид Стори - Сэвилл

Привязав ветку, они пошли назад к хижине, и он увидел, что со Стивеном играет Стрингер — расхаживает с ним на плечах под деревьями. Стивен хватался за веточки и растерянно смотрел по сторонам широко раскрытыми глазами, не зная, чего ждать от Стрингера. Даже когда Колин был рядом, они часто подбивали Стивена на что-нибудь опасное: влезть на сухое дерево, забраться на шаткую кровлю, пройтись по узкой тропке между двумя бочагами или залезть в топкое место, где сами они никогда не ходили. Он провалился до колен, и только тогда они его вытащили. Но в Стивене была какая-то невозмутимость, и ее ничто не могло нарушить.

— Эй, Стрингер! — крикнул Батти. — Мы еще одну устроили.

— Да хватит тебе ловушек, Лолли. Как бы нам самим в них не угодить, — сказал Стрингер.

Он снял Стивена с плеч и поставил его на землю. Стивен убежал в хижину, он раскраснелся, и глаза у него стали совсем синими.

— А чего ты там делаешь, Языкатый? — спросил Батти.

— Ты это про что, Лолли? — сказал Стрингер.

— Про школу, где Языкатый учится, — сказал Батти.

Стрингер взял у Батти свое ружье.

— Надо бы туда как-нибудь смотаться. Помашем ему, — сказал Стрингер, — сквозь решетку.

Стрингер засмеялся и прицелился из ружья. Он сел на перевернутый ящик у двери.

Было слышно, как внутри Стивен мешает в печурке.

— Вы что, так и сидите на одном месте? — сказал Батти. — Или вас куда-нибудь водят?

— На некоторые уроки мы уходим. Но обычно сидим у себя в классе.

— А на какие уходите-то? — сказал Батти и, прищурившись, посмотрел на Колина.

— На химию, — сказал он.

— Большая, значит, школа.

— Конечно, большая.

— А по вечерам там уборщицы шлендают, верно?

— Они приходят, когда мы уходим, — сказал Колин.

— Ну, уборки-то им небось хватает, хочешь на спор?

— Да, наверное, — сказал он. — Конечно, перед уходом мы составляем стулья, — добавил он.

— Куда же это вы их ставите?

— На парты.

Батти скосил на него глаза.

— Ну, а где ваш директор держит свои книжки и всякое такое?

— В кабинете для учебных пособий.

— А это где?

— Рядом с канцелярией.

— Небось ты туда заходил? За новыми книжками или еще за чем.

— Нет, — сказал он.

Батти отвел глаза, а потом сказал:

— Вы ведь два дня уходите на поле мяч гонять, и, значит, там никого не остается. — И добавил: — В школе то есть.

— Иногда остаются.

— А, так, значит.

— Да ты знаешь, чего Лолли надо? — сказал Стрингер.

— Заткни пасть, а то я заткну, — сказал Батти.

Он заглянул в дверь.

— Чего там твой несмышленыш стряпает?

Они вошли в хижину.

— А что такое «Предприятие Батти», тебе известно? — сказал Стрингер.

Батти забрал у Стивена кастрюльку и заглянул внутрь.

— Крупнейшее промышленное предприятие на весь Сэкстон, — сказал Стрингер.

— А у тебя будет крупнейшая блямба на весь Сэкстон, если ты не заткнешься.

— Лолли у нас фельдмаршал, а то и почище.

Батти помешал в кастрюльке. Он вытащил нож и открыл лезвие.

— Ихних двоих на той неделе судить будут.

— Сказано тебе или нет? — Батти взмахнул ножом.

Стивен смеясь поднял руку.

— День на шахте вкалывают, а ночью идут в другое место подрабатывать.

Батти прыгнул на него, по Стрингер отскочил.

Стивен, все еще смеясь, выглянул в дверь. Стрингер уже бежал через болото.

— Он у меня дождется, — сказал Батти. Он потер лезвие ножа о рукав. — Понюхает вот этого.

Он снова взял кастрюльку.

— Нам со Стивеном домой надо, — сказал Колин.

— Ты что ж, есть не будешь? — сказал Батти.

— Нам домой пора.

— Колин, можно? — сказал Стивен.

В кастрюльке была фасоль с хлебным мякишем.

— Тебе давно спать пора, — сказал он.

— Ладно, поешь на дорожку, — сказал Батти. — Он поставил кастрюльку. — Тебе первому. — Он подцепил несколько фасолин на кончик ножа. — Ешь, несмышленыш. Что, вкусно?

Они выбрались на шоссе только через час. По холму от поселка, ведя велосипед, спускался отец. Он поглядывал через изгородь на отстойники.

— А, вот вы где! Я вас уж не знаю сколько времени разыскиваю. — Он сел на велосипед. — Того и гляди на работу опоздаю. Ну, живо домой. И скажи матери, где я вас нашел.

Он проводил отца взглядом, посадил Стивена на спину, чтобы идти быстрее, и донес его так до самого дома.

— Что же это такое? — сказала мать. — Отец вас всюду ищет. Он на работу опоздает.

— Мы его видели. Около отстойников, — сказал он.

— Вы что, играли там? — сказала она разгибаясь.

Она пекла хлеб, и на очаге стояли формы с тестом.

— Ты что, Стивена туда водил?

Он не успел ответить — она ударила его по лицу.

— Раздавайся сейчас же, — сказала она. — Посмотри, в каком ты виде.

Она отвела Стивена к раковине в углу и вымыла ему ноги. Потом вымыла ему руки по плечи и умыла лицо.

Наверху заплакал маленький.

— Ты только погляди на его шею! Купался он, что ли, в этой мерзости? — сказала она. — Нет, ты понюхай его рубашку. — Она поднесла к его носу одежду Стивена. — И свою тоже.

Он лег спать и лежал, прислушиваясь, как мать вынимала Ричарда из колыбели. Они со Стивеном теперь спали в одной комнате. Стивен, весь в слезах, уснул. Он перевернулся на другой бок и прижал руку к щеке — кожа еще горела. Он уснул, чувствуя вокруг себя вонь отстойников.

— Подтянуться! Подтянуться! — сказал Плэтт.

Он стоял у линии зачетного поля, подняв воротник, замотав шарф на шее, глубоко засунув руки в карманы пальто.

— Подтянуться! Больше скорости!

По краям поля белели пятна снега.

Колин принял мяч и налетел на живую стену. Он выбросил вперед руку.

Раздался свисток. Он продолжал бежать. Его схватили за воротник, за локоть, его зацепили за ноги. Он упал. Его щека вжалась в снег.

Снова раздался свисток.

— Штрафной! — сказал судья.

Он ткнул в Колина.

— Если вы еще раз ударите противника кулаком, мне придется удалить вас с поля, — сказал он.

Плэтт весь красный стоял у края поля.

Игроки отошли. Штрафной удар был пробит.

— Следи за собой, Сэвилл, — сказал Гаррисон. Он тоже покраснел.

Пальцы у него не слушались, ноги онемели от холода. Он побежал принять мяч, почувствовал, как мяч отскочил от его рук, и пригнулся, готовясь занять свою позицию в схватке.

Стэффорд принял мяч. Он ударил ногой, мяч описал высокую дугу и упал в зачетном поле.

— Хороший удар, Стэффорд! — крикнул Плэтт.

Стэффорд теперь часто бил ногами. Это было проще передачи и много безопаснее пробежки с мячом — в конце игры его форма оставалась почти такой же чистой, как в начале. Он откинул волосы со лба и, приподняв плечи, затрусил к мячу.

У дальнего конца поля стоял каменный павильон. Выкрашенные белой краской рамы были почти неотличимы от полосок снега на карнизах и у декоративных печных труб. Дальше в легкой дымке тянулась цепь лесистых холмов. Припорошенные снегом поля смыкались с темными силуэтами рощиц. Небо над ними было ясным, утренний туман выпал инеем.